«Один» и «одинокий» – не синонимы, не параллели. Это не значило отказаться от любви. Но ведь не всем по жизни суждено быть с кем-то, разве нет? Может, он уже использовал с Талаем свой шанс на любовь. Такое случается. Одного раза более чем достаточно. Так что он посвятил себя себе же, чтобы потом помогать другим.
Пока однажды координаты желаний не сместились, а судьба снова не испытала его на прочность. В тот самый момент, когда Лайт находился так близко к тому, к чему усердно стремился шесть лет. В тот самый момент, когда встретил негостеприимного и спесивого сына человека, который спас ему жизнь и подарил возможность завершить обучение.
Лайт намеревался быть дружелюбным и благодарным, ведь знал, что причиняет неудобства. Он понимал злость Мина, особенно когда постиг всю сложность отношений отца и сына. Семья – это не всегда счастливо, легко и дружно. Иногда это боль, иногда – клетка, а иногда неприступная крепость или неслышный крик в пустоту среди толпы близких. Семья – это тысячи обид, сотни обязательств, десяток ожиданий, несколько выкинутых вагонов терпения и один толстый канат, который можно пилить и резать не один год. Канат, который нужно держать с двух сторон крепко и с любовью. Иначе никак.
И все же закованный в броню грубости и гнева парень стал его другом. Хотя для этого Лайту пришлось впервые за эти шесть лет добровольно бросить себя в опасность, но все получилось как-то само собой. Он не мог просто пройти мимо и ничего не сделать. Он выбросил из памяти свою беспомощность, проиграв вспыльчивости.
И да, Лайт был один, однако вовсе не одинок. Кое-какие товарищи у него появились, особенно после того, как он присоединился к музыкальной группе. Хотя он все же соблюдал дистанцию. Исключение он сделал лишь для Нонг’Вара, который страстью к музыке напомнил ему себя прошлого. Вар только вступил на путь студенчества, а Лайту уже предстояло сойти с него, поэтому он решил, что такая временная университетская дружба никому не навредит.
В таком же ключе он думал и о Мине – еще одна временная дружба (он не мог позволить себе даже в мыслях называть что-то постоянным) с человеком, с которым при других обстоятельствах никогда бы не пересекся, не будет чем-то смертельным.
Несмотря на голос здравомыслия, иногда ему все же надоедало поступать так, как надо. Поэтому время от времени Лайт позволял себе нарушать собственные правила, которые не несли серьезную угрозу для его головы. Но он забыл об угрозе для сердца.
Один – не значит без чувств.