Но иногда люди поступают наперекор своим убеждениям, и Мара стала таким исключением для него. Он не мог перечеркнуть то, что они знали друг друга еще в то время, когда он был другим. Она – осколок из его счастливого детства, который мог поранить, но по-прежнему оставался неприкосновенным. Ему необходимо было помнить, что эта часть жизни существовала, а не приснилась ему, ведь с каждым годом это становилось все сложнее, но Мара каждый раз заставляла воспоминания оживать.
Другую же сторону искренности и правды он нашел в Бесте, поэтому позволил парню остаться рядом, а после и вовсе привык к его присутствию. Одногруппник плевать хотел на его статус, и, по словам самого Беста, он просто пожалел неспособного завести друзей Мина. И это утверждение всегда забавляло.
Теперь же рядом с ним оказался еще и Лайт, который, сам того не ведая, переступил границы, охранявшиеся даже от самых близких. Это попахивало жульничеством: когда все участвовали в гонке, Лайт нарушил все правила, но стал победителем. Войдя в его дом, парень оказался в эпицентре его самого больного и уязвимого места, куда даже Маре и Бесту входить запрещалось. Лайт не участвовал в заезде, а появился из ниоткуда и наперекор всему пересек финишную черту первым.
В итоге под грузом мыслей Мин не замечал, как алкоголь на их столике виртуозно исчезает, а бокалы меняются. По телу прошла волна расслабления, а в мыслях под легким туманом опьянения все казалось куда проще и приятнее, чем ранее. Он страдал тем, что порой думал чересчур много, даже когда следовало остановиться. Поэтому и нуждался в таких «алкогольных паузах». Он старался никогда не упиваться до бесконтрольного состояния, поскольку не выносил ощущение бессилия и потери самообладания. И пил так, чтобы не терять власть над собой.
Он прислушался к разговору, в котором до этого не принимал активного участия.
– Учиться на врача утомительно, иногда проскакивает мысль, что я не справлюсь и переоценил себя, но все же когда думаю о том, что смогу сделать в будущем, все бессонные ночи обретают смысл, – рассказывал Лайт, чей голос звучал иначе.
Кажется, розоволосый сосед тоже попал под магию алкоголя, который им участливо заказывала Мара. Сама девушка при этом выглядела самой собранной среди них.
Это был знакомый трюк. Мара, как и он, редко напивалась, однако по другой причине. Она позволяла себе несколько напитков в самом начале, а после незаметно переходила на безалкогольные и с любопытством следила за компанией, которая медленно, но верно пьянела. Таким образом остальные раскрывали свои секреты, а Мара жадно питалась новыми сведениями, которые могли однажды стать козырем в ее руках.
Телефон зазвонил, и на экране высветилось имя отца. Мин, отключив звук, лишь презрительно фыркнул.