Васька не может проснуться, даже когда в избе открывается входная дверь. Он медленно привыкает к свету, словно зеркало погружается в глубокий пруд. Дыхание сестры и храп старшего брата создают непрекращающий ритм — мелодию ночи, которая заставляет Ваську снова опускаться в забытье. Копейщик — это история о том, как маленький человечек держится на грани между сном и реальностью, а его мир тесно переплетен с узорами обычной семьи....
Вытолкнутый товарищами вперед жутко смущающийся Короток уже открыл было рот, чтобы начать рассказ о том, как их десятник попал в плен, когда раздался негромкий властный голос:
— По какому поводу собрание?
Все обернулись и посмотрели на князя Вереса.
* * *
Макарка оперся локтем о землю и, морщась от боли в затекших связанных запястьях, с трудом принял сидячее положение. Он привычно уже глянул на Васю, убедился, что тот дышит, едва слышным дыханием человека, спящего под заклятием заморозки, и тихо окликнул Акима:
— Аким, ты там как?
Аким заворочался, перевалился на другой бок лицом к Макару:
— Жив пока, только замерз сильно.
Они все трое лежали на каком-то хвойном настиле. Им кинули несколько старых шкур, но шкурами укрыли Васю. Ему нужнее. В воздухе пахло приближающейся весной, однако лежать неподвижно под открытым небом было очень холодно. Впрочем, они были в равных условиях вместе с остальными ранеными из войска «змеиной петли», лежащими здесь же рядом в срединной части на скорую руку разбитого походного лагеря.
Макар попытался разогреть тело упражнениями. Стерегущий их страж посмотрел на него недовольно, но промолчал. Он, как и Аким, не знал, чем закончился штурм крепости, был в отключке все это время. Но догадаться, что крепость устояла было не трудно. Стяг Вепря по-прежнему реял над стенами и с этого мета был прекрасно виден.
— Акима, — снова шепнул Макар, — Смотри-ка сюда люди идут.
Аким, кряхтя, нехотя задвигался и тоже уселся:
— Так это ж наши, — возбужденно зашептал он, — Гляди, Макар, там наши.
— А еще Васькин отец с ними, и дядька Прохор, — на Макаркин лоб наползала морщина сомнения, — Морока нифрильная. Нам это не мерещиться?
— Вообще-то ты прав. Вепрь, Куч, княжна — это бы еще куда ни шло, я даже готов допустить вероятность присутствия здесь князя Вереса. Но там еще и человек с медведем-оборотнем. А это уже точно перебор. Не, точно морок, — Аким устало откинулся на спину, — Расслабься Макар. Будем считать это коллективным глюком.
Полковнику Такамону пришлось лично выйти на встречу пришедшим:
— Приветствую князя Вереса, атмана Вепря и всех остальных, — сказал он ровным голосом, — Чем обязан?
Странная делегация остановилась в нескольких шагах от стражи, не пересекая невидимой границы лагеря. Полковник ожидающе смотрел на князя, но вперед неожиданно выступил маленького роста боец из мышиного народа. Он протянул раскрытую руку, показывая очень крупный нифриловый камень:
— Вот, — сказал он.
