Путешествие через заброшенный особняк при подземном копиистском цехе приводит главного героя в невероятное ожидание – мир, где слова ценятся дороже жизни. Вокруг скрываются тени и слухи, но лишь немногим доведется увидеть истинную природу этого искусства.
Я на их секретные линии сел, там уже активно обсуждается тайное прибытие посольства из Оклайна.
– Вот суки, везде течёт!
– А меньше нужно детишек-мажоров растить и посты им разные давать, – хмыкнул я. – Вот и получите пятую колонну за спиной. Мне вот вас почему-то совсем не жаль, за что боролись.
– С твоими взглядами странно, что ты помогаешь России.
– Я не помогаю государству, – сразу открестился я с некоторым возмущением. – Я вообще политикой заниматься брезгую, неприятна она мне. А помогаю я народу России. Просто делаю это через вас, считая, что так правильно.
– Я был бы не против.
– Лады. Скидываю файл.
– Да, я его поймал. Потом просмотрю. Что ты решил по порталам, когда встретимся?
– Да хоть сейчас, мне по паре часов на портал нужно, как раз успею до пробуждения дочери.
– Я лучше вышлю координаты, где тебя встретят наши люди.
– Лады, пусть будет так. Мне на ваше шифрование как-то напле… всё равно.
Мы обговорили место встречи, это была опушка леса километрах в двадцати от Москвы. Меня будут брать сразу после выполнения задания, это было ясно как день. Как я это понял? Нет, не подслушал, как раз насчёт этого все правительственные линии, даже особо секретные, молчали, видимо, чтобы не насторожить меня.
Когда мы закончили общаться, я нажал отбой и решил оставить видеосообщение дочери. Мол, папа должен отъехать, она остаётся хозяйкой, и искин судна, о котором она прекрасно знала, будет за ней следить и ухаживать. Зная, что они не понимают друг друга, я показал дочери руками, что если она что-то захочет, то так же жестами сообщит искину, чего хочет. Прикоснулась рукой к губам – значит, есть хочет, жест переворачивания у губ – пить. Ну и остальное.
