Путешествие через заброшенный особняк при подземном копиистском цехе приводит главного героя в невероятное ожидание – мир, где слова ценятся дороже жизни. Вокруг скрываются тени и слухи, но лишь немногим доведется увидеть истинную природу этого искусства.
А вообще овощи и фрукты – это где-то посередине между живым и мёртвым материалом. То есть их я скопировать ещё смогу, а ту же живую рыбу или животных уже нет. Про людей и говорить не стоит, невозможно в принципе их сделать на копире. Точнее, сделать можно, но изначально мёртвых, оживить их не получится.
– Так вот почему ты так мало вещей берёшь, всего один походный рюкзак заготовил, палатку да пару сумок.
– Коляска ещё, – напомнил я.
– Да-да, коляска ещё и ребёнок. Ладно. Учтём эту информацию. Теперь займёмся одарёнными.
– Вполне.
* * *Эти пять дней пролетели как-то быстро, однако, как ни странно, но мы всё успели сделать. Меня, конечно же, удивляла некоторая пассивность правительства России, например, за всё время, кроме Краснова, я так ни с кем и не встретился из верхушки, общение шло только через него, но при этом делалось всё достаточно быстро. Думаете, я опечалился, что меня, скажем так, проигнорировали? Да ничуть, ни холодно ни жарко, даже порадовался, не хотел бы я встречаться с мастодонтами от правительства.
Поздно ночью всех нас погрузили на транспортный самолёт, и мы вылетели в сторону Уральских гор. Там через шесть часов сели на военный аэродром, успев выспаться за время полёта, это была ближайшая посадочная полоса до точки ухода, пересели в уже ожидающий Ми-8 и направились уже к нужному ущелью. Я только на подлёте помог с определением местности, а так летуны сами добрались до места.
Два последних дня мы жили в одной гостинице, обедали в столовой и часто общались. Так что со всеми я успел познакомиться.
