В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
Чернокожий по имени Миллер вел судебную тяжбу с соседом, белым плантатором. История по большому счету яйца выеденного не стоила, больше всего напоминала склоку двух соседок на дачных участках: какое-то мелкое нарушение границ владений соседа, кто-то не так забор передвинул, присвоив сущий лоскуток соседской земли… Как-то так.
Однако у Миллера был кузен по имени Богл, хозяин столь же крохотной, как у Миллера, фермы, но человек довольно авторитетный у чернокожих, один из активистов-прихожан баптистской церкви.
И пролилась кровь. Правда, события разумным объяснениями не поддаются.
Неизвестно, как развернулись бы события дальше, но губернатор Ямайки Эйр объявил в округе военное положение и ввел туда войска.
Как и при подавлении сипайского мятежа, карательная операция перехлестнула за всякие рамки, и ее жертвами стало немало невиновных. За месяц солдаты расстреляли без суда и следствия около двухсот человек, столько же выпороли, сожгли около тысячи домов.
Нужно заметить, что большую часть карателей составили чернокожие же солдаты из 3-го Вест-Индского полка.
