В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
С плантаторами и работорговцами, несомненно, провели «разъяснительную работу», доходчиво объяснив: если они начнут ужимки и прыжки, пойдут как против интересов всего бизнес-сообщества, так и государственных интересов, что весьма чревато. В том, что так и произошло, убеждают последующие события, точнее, полное отсутствие таковых. Совсем недавно плантаторы чуть ли не играючи справились с движением за отмену работорговли: одного из его видных лидеров запугали, другого примитивно купили, оба отошли от дел, и движение заглохло.
Что касаемо петиции манчестерцев, нам предлагают поверить, что правительство всерьез испугалось одной петиции, подписанной всего 11 000 жителей одного-единственного города.
В 1833 г. британцы пошли дальше – отменили рабовладение в своей империи. Более того, их военные корабли стали патрулировать Атлантику, вылавливая суда работорговцев, что офицеры проделывали с большим энтузиазмом: им причиталась денежная премия за каждого освобожденного раба. К ним с превеликий неохотой примкнули французы и испанцы, которым буквально выкрутили руки….
Пример с обратным знаком: в Бразилии рабство преспокойно существовало до середины 80-х годов XIX столетия – без всяких воплей британцев о гуманизме и свободе. Поскольку до поры до времени нимало не затрагивало британских интересов. А вот потом затронуло, и чувствительно…"
"Одно время бразильцы держали мировую монополию по выращиванию гевеи – дерева, из сока которого получали каучук.
