В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
(Любопытный нюанс: хотя торговля женами официально не признавалась властями, а кое-где время от времени и пресекалась мировыми судьями (очень ненадолго), в некоторых графствах покупатель должен был заплатить властям налог – в точности как при покупке любого четвероногого и неразумного живого товара)."
"Еще не факт, что торговля женами прекратилась в 1884 г. Просто-напросто публикация в «Круглом годе» – последний дошедший до нас достоверный источник, и только. Есть туманные сведения, что этот экзотический для нас бизнес продолжался до конца XIX в.
«– Надо сначала выяснить, согласна ли молодая женщина, – мягко сказал моряк. – Ни за что на свете я не хотел бы оскорбить ее чувства».
Молодая женщина была согласна: муж ей осточертел, как явствует из следующей сцены.
«В дверях она обернулась и, сняв обручальное кольцо, швырнула его через палатку в лицо вязальщику сена.
– Майк, – сказала она, – я прожила с тобой два года и видела от тебя одну злость! Теперь я уже не твоя; попытаю счастья в другом месте.
Схватив правой рукой за руку моряка и посадив девочку на левую руку, она, горько всхлипывая, вышла из палатки».
Действие романа, правда, происходит в более ранние, чем вышел тот номер «Круглого года», времена, как пишет Гарди, «нынешнему веку (девятнадцатому. – А.В.) не исполнилось и тридцати лет». Но мне не встречалось второго английского романа, в котором был бы так подробно и обстоятельно описан процесс продажи жены (один из вариантов продажи), причем с аукциона, в точности так, как в США до Гражданской продавали на Юге красивых негритянок.
И не впервые уже процитирую строчку из одной из моих любимых поэм Роберта Рождественского.
«Посмеялись? А теперь давай похмуримся».
