В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
"
"Правда, Хобхаус, как она ни старалась, в состав комиссии не включили и даже не позволили сойти на берег в Кейптауне, но воспрепятствовать комиссии не смогли. Ее отчет вызвал в Англии настоящую бурю. Проняло даже премьера Чемберлена, отнюдь не великого гуманиста – все же для того времени концлагеря и все там творившееся было страшноватой новинкой. Публично критиковать военных премьер не стал, но по его распоряжению управление лагерями было передано от военных гражданской администрации. Условия содержания улучшили, наладили медицинскую помощь, после чего «с поразительной быстротой», как пишет один из английских авторов, за 9 месяцев смертность там упала с тридцати четырех процентов до двух.
Мне, правда, неизвестно, коснулось ли это улучшение чернокожих, которых в концлагеря согнали даже больше, чем белых, – 115 700, и, как уже говорилось, 14 тысяч из них погибли. Уточняю по английским данным: 81 % из них (!) составили дети…
Буры очень уважали Эмили Хобхаус и, когда она, годы спустя, умерла в Южной Африке своей смертью, похоронили в бывшей столице Оранжевой республики Блумфонтейне на самом почетном в бывшей республике месте – рядом с могилой президента республики в военное время Мартинуса Штейнера.
Но для чернокожих англичане вовсе не стали такими уж «освободителями от гнета буров». Согласно «Закону о туземцах» 1913 г.
Была и другая англичанка, заслуживающая самых теплых слов, – Мэри Кингсли, известная писательница и путешественница, одно время работавшая сестрой милосердия в госпитале знаменитого доктора-гуманиста Альберта Швейцера. Ухаживая за больными в концлагерях, она заразилась там брюшным тифом и умерла, и было ей всего 38 лет.
