В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
Да и то потребовалось объединить усилия армий четырех держав – России, Пруссии, Австрии и Швеции (Англия благоразумно не участвовала, предпочитая, как очень часто, быть «третьей» стороной – той, которая непосредственно в боях не участвует, подбрасывая разве что деньги и оружие, а на сцене появляется со свежими силами не раньше, чем противоборствующие стороны изрядно измотают друг друга и ослабеют).
Так что Кутузов и Вильсон придерживались прямо противоположных точек зрения. Однажды это вылилось в открытое столкновение, которое присутствовавшие там (а их было немало) описали потом в точности.
– Я не думаю, чтобы нам следовало жертвовать армией для того, чтобы наследство Бонапарта досталось той державе, которая господствует на морях и преобладание которой сделается тогда невыносимым.
Яснее и выразиться невозможно. Вильсон промолчал, уселся на место и больше никогда на военных советах слова не брал. Но «стучать» на Кутузова продолжал. Неизвестно, какие отчеты он писал своему непосредственному начальнику, британскому послу в России Каткарту и в Лондон, но его послания царю (фактически – доносы) прекрасно сохранились в русских архивах. Чтение занимательное…
«От Кутузова нельзя ожидать деятельного начальства».
«Французские комплименты ему очень нравятся, и он уважает сих хищников, пришедших затем, чтобы отторгнуть от России Польшу, произвести в самой России революцию и взбунтовать донцов, как народ, к которому они имеют особое уважение».
«Я никак не думал, что он так мало разбирается в деле, как он это вчера показал».
«Не скрою, что и я мог бы быть хорошим главнокомандующим» (ну, это вообще песня! – А.Б.).
И уже после бегства французов из Москвы:
«Если французы дойдут до границы, не будучи вовсе уничтожены, то Кутузов, как ни стар и дряхл, заслужит быть расстрелянным».
"«Если бы можно было высадить хотя бы малый корпус английских войск, то это имело бы большое влияние. С таким корпусом мы могли бы собрать армию из немцев, столь многочисленную, как нам заблагорассудится».
Ну, и частенько обвинял Кутузова в «симпатиях к неприятелю».
