В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
Правда, с ним справились гораздо легче – в первую очередь из-за того, что русские власти применили простой, но эффективный метод: широко объявили, что каждый крестьянин, поймавший своего мятежного пана и сдавший его по начальству, получит немалый земельный надел из владений этого самого пана. Поскольку для крестьянина на этом свете самое главное – земля, «быдло» с превеликим удовольствием начало массовый отлов панов, от которых, хоть и братьев по крови и вере, никогда не видело ничего хорошего, кроме плохого.
(По свидетельствам современников, дело не обходилось без курьезов. Крестьяне под любыми широтами – народ крайне смышленый. В некоторых местах они применили очень интересный метод охоты на панов. Прознав, где скрывается мятежник, они отправляли его ловить пару-тройку (ну, или чуть побольше) самых ловких и сильных хлопцев. А связанного пана приводили по начальству всей деревней, с честными глазами заявляя, что в облаве и поимке участвовали все до единого.
Ну а когда в России в последней трети века завелись террористы с «браунингами» и бомбами, горячие польские парни не остались в стороне. Польская социалистическая партия (тоже социал-демократы, их тогда была масса разновидностей) бросали бомбы, стреляли в русских чиновников, в первую очередь жандармов и полицейских, для пополнения партийной кассы, как их русские «братья по разуму», грабили банки и почтовые вагоны, где перевозились деньги…
А еще Александру, явно по принципу «На тебе, боже, что нам негоже», отдали Финляндию и Бессарабию, ни Англии, ни прочим участникам Венского конгресса, в общем, не нужные.
Зато Финляндия… Александр по доброте душевной сохранил у них и свое собственное законодательство, и абсолютно автономную от имперской полицию. Сотрудники охранных отделений действовать на территории Финляндии не могли. А потому вплоть до революции Финляндия оставалась жуткой головной болью для жандармерии и Особого отдела департамента полиции, ведавшего политическим сыском.
