Но недалек тот день, когда я его
сделаю не точно одноглазым, а скорее безголовым.
Что руки мне отрубил, невелика потеря, я их в регенераторе новые отращу, только
капсулу из пространственного кармана как-то надо достать.
А с этим средневековым миром надо что-то делать.
Леора после всего случившегося ни на шаг от меня не отходила. Зная, что нас ждет
у пиратов, а особенно молодых девушек, я хотел взять у девушки нож, который она смогла
спрятать в складках своего балахона и решительно отрезать ее длинные
волосы. Попервости у нее сделались такие страшные глаза, когда в первый раз я
хотел отрезать у ней волосы. Но я объяснил ей и ее отцу, что ее ждет, если пираты
обнаружат, что она девушка. Авось их главный пират и не вспомнит о ней.
А я хочу сделать из нее мальчишку, укоротив их. Но так, как кистей у меня не
было, я попросил сделать это одного из монахов.
И он с разрешения отца Леоры, подрезал ей волосы. По ночам, когда я скрипел зубами на меня
с испугом смотрели все монахи, особенно старцы, заметил это однажды, проснувшись
весь в холодном поту, но не придал этому значения.
На причал нас выводить стали не сразу, а только на следующий день,вероятно
пираты извещали всех скупщиков живого товара, хотели устроить торги в виде аукциона и при этом максимально получить прибыль.
Я предупредил Леору и отец ее проинструктировал, чтобы она затесалась в толпу
с молодыми монахами и спряталась, слава богу всеми торгами со стороны пиратов заправлял
помощник капитана, самого его не было видно. Вероятно развлекался где-то.
Основную толпу пленников скупил человек со шрамом через все лицо, среди них же
затесалась и Леора. Я свободно вздохнул, не знаю почему, но интуиция мне подсказывала, что это правильно.
Нас же, меня и старцев отделили от всех и покупатели заинтересованно подходили
ко мне. Я был без рубашки, которую отдал Леоре и ей оно было как платье, а издали
мои нагрудные мыщцы бугрились мускулами. И покупатели подойдя ко мне, увидев мои
руки разочарованно поворачивали обратно, а некоторые сплевывали и ругались,
какой идиот так портит товар.
Так, что меня и восемнадцать пожилых монахов никто не хотел покупать, то есть
никто не давал цену, которые просили пираты за нас. А шли мы по одному золотому
за три человека. Шесть золотых никто не хотел тратить, пока к пиратам не подошел
человек весь пропахший зловонными миазмами и предложил за всех два золотых, даже
бандиты морщили носы и старались держаться от него подальше.
Пираты немного посовещались и наконец согласились с ценой.
За два золотых мы все восемнадцать человек попали в рабство к местному золотарю.
где-то в подземелье на первом уровне.