В эпицентре землетрясения – жилой микрорайон Новый Ингершам, где жизнь не спит ночью. Многие отдыхают и веселятся до утра в кафе и клубах. Но когда сила земных тectsций сотрясает городок, мирные дни приходят к концу.
– Только воров нам тут и не хватало!
Тем временем Шпатель подвел катер вплотную к кораблю и заглушил мотор. Затем подобрался к борту «Арканума» и потрогал рукой шероховатую поверхность обшивки.
– Эй, ты! – злобно крикнул ему профессор. – Убери-ка свои руки от исторической находки и проваливай. Это частная пристань!
– Да ладно вам, – отмахнулся Шпатель – Море большое, места всем хватит! Расскажите лучше, что нашли на корабле?
– А твое какое дело?
– Интересно просто. Вдруг там сокровища…
– Плебеи, – поморщился профессор Курчевский.
Шпатель выпустил облако сигаретного дыма и надрывно закашлялся.
– Можно подумать, у вас другие интересы, – сказал он. – Историки, ученые! Я же знаю, что для вас это только прикрытие. А на самом деле всем только деньги и нужны.
– Каков фрукт! – рассмеялся Николай Вадимович.
Но профессор его веселья не разделял.
– Что?! – возмутился он. – А как же историческая ценность? А интересные археологические находки?!
– Да ладно вам, хватит мне лапшу на уши вешать, – махнул загорелой рукой парень.
– Не суй свой нос, куда не следует, – рявкнул Курчевский. – И проваливай отсюда, пока я не приказал своим людям протаранить твою ржавую посудину!
Шпатель хитро улыбнулся и кивнул. Затем снова принялся бесцеремонно разглядывать возвышающийся над ним корабль."
"– Пару лет назад после сильного шторма один дайвер тут неподалеку нашел затонувший немецкий корабль времен Великой Отечественной войны, – сообщил он.
– Это все ложь и слухи, распускаемые местными болванами! – отрезал Курчевский.
Шпатель пожал плечами, запустил в корабль недокуренной сигаретой и завел двигатель своего катера.
– Бывайте! – помахал он им напоследок и направил катер прочь от пристани.
– Не нравится мне этот тип, – хмуро сказал профессор Галине. – Таких, как он, нужно держать отсюда подальше. Скажи охране, чтобы приглядывали за кораблем этой ночью. Нельзя, чтобы тут ошивался кто-то посторонний.
