– Черт возьми, что ты здесь делаешь? И вообще, как ты попала сюда? Я же закрыла дверь … Или нет?
– Нет.
– Нельзя было так надираться… Который час, Карпик?
– Двенадцать.
Я села в кровати и беспомощно уставилась на Карлика:
– Как – двенадцать? Я что, проспала завтрак?
– Нет. – Карпик отошла к умывальнику, набрала в чашку воды и с видимым удовольствием плеснула ее мне в лицо.
– Прекрати немедленно. – Я не успела увернуться, но вода помогла мне прийти в чувство. – Черт знает что, никогда в жизни так погано себя не чувствовала. Сейчас день или ночь?
– День. – Карпик уже собрала мои вещи, которые я в беспорядке побросала на пол перед тем, как провалиться в сон. И теперь протянула их мне.
– Одевайся.
Все еще плохо соображая, я начала машинально натягивать джинсы и свитер. И только теперь поняла, что кровать Вадика всю ночь оставалась нетронутой. Интересно, где он ночевал?
– Ты не видела Вадика? – спросила я.
– Видела Он в бильярдной, дрыхнет на столе.
– Черт, черт, черт… Все перепились, что ли? Как ты сюда попала, Карпик?
– Ты уже спрашивала. Я сказала, что дверь была открытой.
– Проспала завтрак. Вот уж воистину, – не пей вина, Гертруда!
– Ничего ты не проспала. Не было никакого завтрака.
– То есть как эго – не было?"
"Что-то новенькое в корабельном расписании “Эскалибура”. Интересно, куда смотрит капитан с его культом дисциплины?
– Не было завтрака, и никто ничего не объявлял по радио, – терпеливо объяснила мне Карпик.
– Интересно, куда смотрит капитан?
– Никуда. Капитана нет.
– То есть как это – нет?
– А вот так. Ни капитана, ни команды.
– Что ты несешь?
– Скорее приходи в себя, и пойдем. Сейчас сама убедишься.
Какая-то мысль все время подспудно мучила меня, какое-то воспоминание, связанное со вчерашним вечером…
Папка.
Ну конечно же, папка с документами старпома. Накануне я спрятала ее на самое дно чемодана, надежно укрыла вещами. И вот вчера ее не оказалось. По моему позвоночнику пробежал холодок, но я попыталась успокоить себя, взять себя в руки. В конце концов, это может выясниться в любой момент. “Без паники, майор Кардаш!”, кажется, так назывался тупой венгерский детектив из моего детства. Карпик торопила меня, и, наскоро ополоснув лицо, я отправилась следом за ней.
В коридоре было непривычно тихо. На корабле, даже если он стоит на якоре, всегда присутствует множество звуков, они отражаются от переборок, пола и подволоков, они несутся наперегонки, и в любой момент можно ощутить их нетерпеливое дыхание. Сейчас “Эскалибур” молчал. Судя по всему, Карпик знала, что делает.
– Идем в рубку, – сказала она.
Рубка, или капитанский мостик, была святая святых “Эскалибура”. Только один раз я поднималась туда вместе со всеми пассажирами, в день отплытия.