В корабле призраков идет речь о пиратском купце, чей судно стало объектом теневых интересов после серии необычных удастся. Опасные морские путешествия сопровождаются загадочными явлениями, предвещаемыми непривычной атмосферой и странными знаками судна, словно ожившим мертвецом в беседке трюма....
– А ты зови меня Карпиком. Меня так папа зовет.
– Хорошо, Карпик.
Вместе мы покинули кают-компанию. Карпик, чуть подволакивая левую ногу, независимо шла впереди. Я смотрела на ее узкую спину и думала о том, что меня ждет еще не одно открытие, связанное с проницательностью Карпика. А ведь она, пожалуй, права насчет азиата. Ведь именно так выглядят профессиональные альфонсы. Миндалевидные глаза с червоточинкой – их непременный атрибут. Их хорошо подретушированная визитная карточка.
А вообще ужин прошел в теплой и дружественной обстановке, ничего не скажешь.
И кто-то из тринадцати кротких доброжелательных пассажиров поднимется на верхнюю палубу в одиннадцать.
Интересно, кто?..
* * *Мы с Карликом вошли в бильярдную последними, и наш приход остался совершенно незамеченным, – не то что появление Клио в кают-компании. Два братка уже вооружились киями и оседлали бильярдный стол. Они довольно эффектно гоняли шары и искоса поглядывали на Клио, стараясь произвести впечатление.
Клио отнеслась к искусству братков более чем равнодушно: она покуривала свою скандальную трубочку и снисходительно слушала мрачно хихикающего попа-расстригу.
– Как тебе этот тип? – с ненавистью спросил у меня подошедший Вадик и кивнул головой в сторону толстяка.
– А что?
– Скажешь, у него больше шансов, чем у меня?
– Все зависит от того, кто он такой.
– Прощелыга-адвокат, я узнал у Васи.
Браво, Ева, своей проницательностью ты можешь поспорить с несовершеннолетней Карпиком, уроки психофизики, преподанные в свое время капитаном Лапицким, не прошли даром.
– Что ты говоришь! – лениво удивилась я.
– Зовут Альберт Бенедиктович, надо же.
– Звучит гораздо более убедительно, чем “Вадик Лебедев”, ты не находишь?
– Пошла к черту, – огрызнулся Вадик и решительно направился к Клио и Альберту Бенедиктовичу, на ходу шевеля губами очевидно, проговаривал про себя засаленный скабрезный анекдот.
"Предоставленная сама себе, я внимательно разглядывала бильярдную. Пожалуй, именно ее можно было с полным правом назвать кают-компанией. Стены бильярдной были обшиты красным деревом и увешаны несколькими вполне сносными картинами на морскую тему. В противоположном от меня углу, над тускло поблескивающей видеодвойкой, парил макет парусника.
