В корабле призраков идет речь о пиратском купце, чей судно стало объектом теневых интересов после серии необычных удастся. Опасные морские путешествия сопровождаются загадочными явлениями, предвещаемыми непривычной атмосферой и странными знаками судна, словно ожившим мертвецом в беседке трюма....
– Вот теперь серьезно! Я прошу твоей руки…
– Я подумаю.
– Я прошу твоей руки.
– Нет. Нет.
Он сразу осунулся и выпустил меня из рук. И мне стало так одиноко, что я снова потянулась к нему и уткнулась липом в его грудь.
– Милый… Ты же сам говорил это. А я запомнила… “Нет”, повторенное два раза, означает “Да”…
* * *– Зачем ты выгнал Филю? – спросила я и поцеловала Антона в мокрые волосы.
– А ты хотела, чтобы он торчал здесь и наблюдал, как мы занимаемся любовью? – Он так крепко прижал меня к себе, что у меня заныло сердце.
– А заставлять человека целый день и половину ночи бродить неизвестно где – это просто свинство…
– Целый день и половину ночи… Боже мой, как это звучит… Целый день и половину ночи мы любили друг друга…
– Ты устал?
– Нет… – Он снова придвинулся ко мне. – Я никогда не устану любить тебя…
– Любить…
– Любить – как любить… Не только спать.
– Но и спать – тоже.
– Да. – Он покрыл мое лицо поцелуями. – Черт, я готов целовать тебя вечно…
– Вечно не получится… Я состарюсь, и ты будешь натыкаться на морщины.
– Мне все равно… Я буду любить тебя любую… Даже тогда, когда ты родишь и не будешь влезать ни в одно платье…
– Ты даже об этом думаешь?
– Только об этом и думаю. Хочу от тебя ребенка.
– Нет-нет. – Я положила ладонь ему на губы. – Ты говоришь то, что обычно говорит женщина….
– Разве? Мужчины ведь не меньше хотят детей. Я хочу.
– Ты хочешь сына, ясно.
– Мне все равно… Если родится девочка – еще лучше. Она будет похожа на тебя.
– А если на тебя?
– Тогда пусть лучше будет мальчик. – Антон тихо засмеялся. – Когда он родится и подрастет, я расскажу ему, что свою первую ночь его родители провели…
– Нет. Я никогда не позволю тебе рассказывать об этом. Я забуду этот корабль, как только все кончится… Я забуду его с таким наслаждением, с каким еще не забывала ничего…
– Хорошо, успокойся, все будет так, как ты скажешь…
– Интересно, как будет звучать моя фамилия? Улманис, но ведь у латышских женщин другие фамилии…
– Я хреновый латыш Обрусевший до безобразия в пяти поколениях… Наверное, это будет Улмане.
– Нет, мне не нравится. Улманис лучше.
– Хорошо, пусть Улманис. Все будет так, как ты скажешь…
– Тогда я скажу – поцелуй меня…
И он снова стал покрывать поцелуями мое лицо, он спустился ниже… Это были спокойные волны, которые накрывали меня с головой.
