В эпоху магии и алхимии, где каждая солнечная струна могла запеть, Король Арден твердо стоял на своем пути. Масштабные битвы и загадочные заговоры лишь укрепляли его в уверенности в правильности его выбора. Вокруг него скрывались потусторонние силы и тайны древних колдовств, вызывающие дрожь во всем королевстве....
– Тина, где находится детская?
– Через две двери от покоев княжны Авроры, Ваше Высочество.
Рэндалл поблагодарил ее и двинулся в указанном направлении. Проходя мимо комнаты Авроры, он задержался. Даже занес руку, чтобы постучать в дверь, но осекся, поборол себя и направился дальше. Остановившись возле детской, Рэндалл зачем-то поправил ворот рубашки и зачесал пальцами волосы назад.
В комнате царил полумрак – лишь масляная лампа на столе озаряла пространство мягким оранжевым светом. Рэндалл осмотрелся. Две колыбели, прикрытые прозрачным тюлем, низкий столик и крошечные стульчики.
От представшей картины у него в горле встал ком, а на глаза навернулись слезы, вызванные любовью, нежностью и удушающей тоской.
На правой стороне кровати у самой стены спал Райнер. Он лежал на животе, подогнув одну ногу в колене, а руки спрятав под подушку – так всегда любил спать сам Рэндалл. Посреди кровати лежал белокурый мальчик примерно одного с Райнером возраста. Сын Анны. А Рэндалл так и не спросил, как его назвали…
Даже в полумраке он заметил очевидные сходства с Уиллом, но то, как лежал малыш… Рэндалл прикусил губу, чтобы сдержать прерывистый вздох. Ребенок свернулся в калачик, ручку подложил под румяную щеку и спал с открытым ртом.
Рэндалл невольно вспомнил, что Джоанна часто засыпала в его комнате в такой же позе, а он постоянно ворчал, что она пускает слюни на его подушку.
Малыш захныкал во сне и левой ладошкой начал шарить по простыне. Аврора, спящая на самом краю кровати, накрыла его руку своей, и он сразу же успокоился.
Рэндалл наблюдал за ними как завороженный. Он отдал бы все на свете, чтобы прилечь рядом, потрепать лохматую макушку сына, обнять осиротевшего племянника и прижать к груди мирно спящую Аврору.
Им вдруг завладел страх.
Что, если он отсутствовал слишком долго? Что, если ему не было места не только на этой кровати, но и в жизни родных? Что, если прошедшие годы отпечатались на их сердцах такой болью, которую не сможет одолеть даже их с Авророй любовь?
Он медленно приблизился к Авроре и почти невесомым касанием убрал прядь волос, упавшую ей на лицо.
