В эпоху магии и алхимии, где каждая солнечная струна могла запеть, Король Арден твердо стоял на своем пути. Масштабные битвы и загадочные заговоры лишь укрепляли его в уверенности в правильности его выбора. Вокруг него скрывались потусторонние силы и тайны древних колдовств, вызывающие дрожь во всем королевстве....
Мира обхватила ее лицо ладонями и улыбнулась со слезами на глазах.
– Невероятно, – шмыгнула носом Тина. – Ты так выросла, такая красавица. Как ты здесь…
– Закария забрал меня от родителей.
И Мира рассказала ей все. О том, как Закария пришел в их дом, объяснил им, кто он такой, открыл Мире правду о Тине и помог избежать нежеланного брака.
Тина не могла в это поверить. Ее любимая маленькая сестренка, чей браслет она берегла как самое ценное сокровище, теперь была рядом.
Они разговаривали почти до ночи. Делились друг с другом тем, что им пришлось пережить за годы разлуки.
Когда Изану проснулся, Мира не хотела спускать его с рук и сказала, что никогда прежде не видела такого красивого ребенка. Племяннику она тоже приглянулась. Он трепал ее длинную косу, играл с бусами и даже разрешил поцеловать себя в румяную щечку.
Закария тактично оставил их одних и вернулся лишь к ночи, когда Мира ушла в отведенную ей комнату.
– Я так скучал по тебе, – прошептал Закария, когда они лежали в постели, обнаженные и уставшие.
Он рассказал ей все, что произошло за три месяца разлуки. И про семейный суд над Авророй, и про Великий Совет, и про самоубийство Артура, о котором она уже была наслышана, и про то, что во время сражения в Сентроуском лесу Закария лишился способностей адепта.
– Ты жалеешь об утраченной силе? – Тина очертила руну на его груди, и он ответил ей нежным поцелуем.
– После изгнания я ненавидел все, что во мне было от Ордена: воспоминания, татуировки, способности. Теперь, лишившись сил, я понял, что это была важная часть меня. Я чувствую себя слабым, неполноценным, и это гложет меня. – Сказав это, Закария облегченно выдохнул, как будто нес неподъемный груз и только сейчас, когда выговорился, наконец-то освободился от него.
Тина прильнула к нему и ощутила обнаженным телом жар, исходивший от кожи Закарии.
– Со временем привыкнешь, – шепнула она и покрыла поцелуями его щеку, подбородок, губы.
Тина не стала говорить, что в этом нет ничего страшного. Она понимала, что такие раны не проходят бесследно и ему требуется время, чтобы свыкнуться с потерей. Как и ей смириться со своими.
– Родители даже не спросили обо мне. Даже мама…
Она не смогла справиться с эмоциями и тихо заплакала от обиды, тоски по отчему дому и чувства собственной никчемности.
