В эпоху магии и алхимии, где каждая солнечная струна могла запеть, Король Арден твердо стоял на своем пути. Масштабные битвы и загадочные заговоры лишь укрепляли его в уверенности в правильности его выбора. Вокруг него скрывались потусторонние силы и тайны древних колдовств, вызывающие дрожь во всем королевстве....
Аврора хотела оглянуться, чтобы посмотреть, в какую сторону направится кучер, но ее внимание привлек силуэт, показавшийся в дверном проеме.
– Здравствуй, невестка. Как жаль, что нам приходится встречаться при столь малоприятных обстоятельствах.
К ним приблизился высокий статный мужчина. Но это был не Уилл и не Артур. Всегда угрюмый и суровый, таким он был и сейчас. Его черные волнистые волосы развевались на ветру, обнажая высокий красивый лоб.
– Калеб, – вместо приветствия сухо произнесла Аврора. – Сказала бы, что рада тебя видеть, но на светскую вежливость у меня нет ни сил, ни желания.
Губы мужчины растянулись в подобии улыбки.
– Здесь нет придворных лицемеров и лжецов, а значит, нет и публики, способной оценить нашу актерскую игру, Аврора. Оставим церемонии и пройдем в дом.
Он повернулся к ним спиной и направился в коридор, освещенный настенными факелами. Тэренс снова взял Аврору под локоть и повел ее вслед за Калебом.
Аврора внимательно осматривалась, но ничего примечательного в коридоре не обнаружила.
– Не пугайся, невестка, это просто стражники. Не вижу смысла держать людей на холоде, когда в доме нет никого, кого они должны стеречь.
Аврора насупилась, но не могла не отметить того, что Калеб заботился о своих людях.
В зале был накрыт большой стол на две персоны.
– Присаживайся, ты проделала долгий путь, и тебе надо поесть горячего.
Калеб сел напротив и кивнул служанке. Та сразу засуетилась, открывая крышку супницы и расставляя тарелки. Авроре ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Как только она села, Тэренс снял веревки с ее запястий. На светлой коже остались красные следы.
– Тэренс, для тебя тоже накрыт стол на кухне. Ступай, подкрепись и отдохни, – сказал Калеб, и Тэренс, поклонившись, ушел.
Они ужинали в полном молчании. Аврора не видела смысла упрямиться и отказываться от еды, да и урчание в желудке свидетельствовало о том, насколько она была голодна. Опустошив тарелку, она отложила приборы на стол, скрестила руки на груди и уставилась на Калеба, который продолжал есть с невозмутимым спокойствием.
