По крайней мере плакаты на стенах салона утверждали, что следующая корректировка потребуется не раньше, чем через полгода. А потом, ты же не хочешь, чтобы над тобой другие девчонки смеялись, и говорили, что ты струсила?
— С чего бы? Никто так не скажет.
— Скажут, обязательно скажут. Вот увидишь. Стоит только кому-нибудь брякнуть, что ты испугалась того, что тебя будут сравнивать с первыми красавицами и поспешила превратиться обратно в белую моль, как этот слух пойдёт гулять по всей Академии. А уж сколько сочувственных реплик ты в свой адрес услышишь, я даже предсказывать не возмусь.
— «Ах, милочка. Ты и так неплохо выглядишь, и я абсолютно согласна с твоим решением. Не с твоими данными пытаться выдать себя за красавицу», — довольно умело изобразил я женский голос, навострившись в своё время передразнивать запомнившиеся персонажи.
— Сможешь всем девчонкам в Академии рот заткнуть? Я бы не советовал, а то ещё хуже получится.
В это время нас нагнали остальные ребята, и Эмгана вынуждена была замолчать. Так она молча и дулась до самого общежития.
На прощание я опустил в карман её накидки две небольшие коробочки.
— Подарок, — шепнул я старосте на ушко, — У себя в комнате посмотришь.
Как бы то ни было, но Эмгана девушка. А какая девушка устоит перед тем, чтобы хотя бы из любопытства, но не попробовать на себе подаренную ей пудру и помаду.
Хорошая штука — местный сидр! Пока мы дошли до Академии весь хмель выветрился, словно я и не пил. Сытый и умиротворённый я добрался до нашей комнаты, мечтая поскорее скинуть новые ботинки, снять костюм, и немного, буквально минуток десять, поваляться в кровати.
У одного моего друга словно моторчик в заднице заработал. Федр носился по комнате, как белка с орехом из популярного мультика моего времени. Вот он пронёсся к своему шкафу, выкинул оттуда стопку одежды на кровать, следом полетели полотенца, а потом обувь. Абсолютно очумевший он вылез из шкафа с маленькой плетёной корзиночкой, вроде тех, в которых на пикник приносят бутерброды. Посмотрев на корзиночку, на меня, потом снова на корзинку, он отбросил её в сторону, и начал вытряхивать учебники из своего рюкзачка. Прямо на кровать. Их место заняли две коробки из-под обуви и четыре чистых полотенца.
— Я готов, — плюхнулся Федр на стул, глядя на меня взглядом преданной собаки.
— Коробки-то тебе зачем?
— Чтобы грибы не помять и не раскрошить, — удивился приятель так, словно я задал самый глупый вопрос за сегодняшний день.