— Возможно, — я нежно поцеловал ее в губы, медленно расстегивая молнию на ее платье. Шелковистый материал ослаб, и я осторожно приподнял ее, чтобы снять остальную одежду.
Обычно я был бы слишком нетерпелив, чтобы действовать так медленно, но сегодня я позволил своим прикосновениям задержаться на каждом изгибе и впадинке. Я ласкал ее тело ртом и руками, поглаживая груди через лифчик и стягивая зубами нижнее белье, дюйм за дюймом, пока она не застонала от разочарования.
— Данте, пожалуйста, — вздохнула она, ее кожа раскраснелась от удовольствия, хотя я еще едва прикоснулся к ней.
Мой стон вибрировал на ее коже. Я хотел затянуть эту ночь как можно дольше, но я не мог отказать ей ни в чем. Не тогда, когда она смотрела на меня такими глазами и умоляла меня таким голосом.
Я отбросил ее нижнее белье в сторону и взглянул на прекрасное зрелище, открывшееся передо мной.
— Черт, детка, ты такая мокрая для меня.
Она снова заскулила, когда я нежно провел зубами по ее клитору. Раз, два, давая ей согреться от ощущений, прежде чем я втянул чувствительный бутон в рот и пососал.
Нарастающие крики Вивиан были музыкой для моих ушей, когда я довел ее до первого за эту ночь оргазма. Я мог слушать ее вечно — тихие стоны, вздохи и хныканье, и то, как она звала меня по имени, когда кончала на мой язык. Это была самая сладкая, самая грязная симфония, которую я когда-либо слышал.
Она еще не отошла от своего кайфа, когда я скользнул в нее.
Еще один стон поднялся в мое горло от того, какая она была тугая и влажная. Ее тело прилегало к моему, как океан прижимается к берегу — естественно, без усилий, идеально.
Я не двигался, целуя ее шею и захватывая ее рот в поцелуе, прежде чем начать двигаться.
Вздохи удовольствия Вивиан вибрировали в моем теле, когда я входил и выходил из нее в медленном, чувственном ритме.
Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы сохранить неторопливый темп, когда она чувствовала себя так чертовски идеально, но я хотел насладиться каждой секундой.
В конце концов, однако, мой контроль ослаб, и я ускорил темп. Я сдержал проклятие, когда она выгнулась дугой, втягивая меня еще глубже.
— Быстрее, — умоляла она, ее голос задыхался от желания. — Пожалуйста.
Я стиснул зубы, мои мышцы напряглись от усилия сдержать разрядку. На лбу выступили бисеринки пота.
— Se sapessi il potere che hai su di me ( прим. ред. Если бы ты знала, какую власть имеешь надо мной.), — сказал я, мой голос был неровным.