Голос Данте был лишен эмоций. — Он вырастил меня и научил всему, что я знаю о бизнесе и мире. Я уважал его, но мы никогда не были близки. Не так, как должны быть близки дед и внук.
— А что насчет твоих родителей? — Я мало что знала о Джованни и Дженис Руссо, кроме того, что Джованни передал управление компанией.
— Они делают то, что делают всегда, — загадочно сказал Данте. — Вот увидишь.
Верно. Мы проводили День благодарения с ними на Бали.
Мы прошли еще один контроль безопасности возле бального зала, прежде чем двери открылись и мгновенно перенесли меня в мир сверкающего декаданса 1920—х годов.
Бар в стиле ар-деко занимал всю длину восточной стены, его черный лак и золотые акценты сияли не меньшим блеском, чем стоящие за ним бутылки первоклассного алкоголя. Для тех, кто не хотел ждать у барной стойки, работали безупречно одетые серверы с джин—тониками, тележками с мартини и тележками с шампанским, наполненными игристыми напитками.
Живая музыка джазового оркестра звучала над мягким звоном бокалов и элегантным смехом, а интимные места были разбросаны по всему залу как оазисы с богатым бархатом и плюшевыми креслами. В одном углу дилеры управляли полудюжиной покерных столов, в другом — немой фильм демонстрировался на катушечном проекторе старого образца.
Сам бальный зал возвышался на четыре этажа над стеклянным куполом, где захватывающая проекция ночного неба раскрасила его созвездиями настолько яркими, что я почти поверила, будто могу увидеть Орион и Кассиопею с Манхэттена.
— Оправдал твои ожидания? — Рука Данте задержалась на моей пояснице.
Я кивнула, слишком отвлеченная окружающей роскошью и намеком на собственничество в его прикосновениях, чтобы придумать остроумный ответ.
Первый час мы с Данте провели, общаясь с другими членами клуба. В отличие от вечеринки по случаю помолвки, мы прекрасно синхронизировались, вступая в разговор, когда другой не отвечал, и уходя, когда разговор исчерпал себя.
Ближе к концу часа Доминик Давенпорт, которого я помнила по нашей вечеринке, отвлек его, чтобы обсудить дела. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы быстро сходить в туалет с женой Доминика Алессандрой.
— Мне нравится твое платье, — сказала она, пока мы поправляли макияж. — Это Лайла Амири?
— Да, — сказала я, впечатленная. Лила была талантливым, но начинающим дизайнером; не многие люди узнавали ее работы с первого взгляда. — Я увидела это платье на Неделе моды в Нью-Йорке и подумала, что оно идеально подойдет для сегодняшнего вечера.
