Автор
Я взяла ручку и бумагу, чтобы сделать этот нелегкий шаг. Четверть месяц прошло под гнетом моего решения. Теперь моя дорога лежит к человеку, которого я бессильно ненавижу, и где-то там — защиту и помощь отца Льва. У меня нет выбора: без нее мы все умрем.
Дело приобрело резонансный характер, все кому не лень обсуждали коррупцию в стране и то, как бывшие преступники с помощью денег решают любые вопросы. СМИ активно мусолили эту тему по всем каналам и во многих печатных изданиях. Конечно, были незаинтересованные в задержании Клима Михайловича люди. Лучшие адвокаты страны взялись за его защиту. Несмотря на их усилия, Шалецкий остался под стражей. Все это время мы внимательно следили за новостями. Вздохнули с облегчением, когда завертелось колесо правосудия.
Конечно, у таких людей руки длинные, они и из мест лишения свободы могут достать, но Артур был уверен, что сейчас все силы Шалецкого уйдут на защиту, а потом он примется мстить тем, кто стоял за его поимкой.
С семьей Артура мы никак не контактировали. Они, словно забыли о нашем существовании. Иногда Соня звонила и рассказывала нам последние новости. Бессоновы уехали на горнолыжный курорт. Эдуарду Викторовичу нужен был свежий воздух и катание на лыжах.
Ванька с мамой смогли вернуться в свою квартиру. После задержания Шалецкого опасаться им было нечего. На отца у Артура был компромат. Из чего он состоял я не знаю, но Артур был уверен, что отец не захочет, чтобы эти факты были обнародованы.
Приближался Новый год. Я ждала его с нетерпением. Была уверенность, что все плохое останется в старом. Мы планировали съездить за подарками. Телефонный звонок Ваньки изменил наши планы. Маму забрали в больницу. Гипертонический криз. Я знала, что последние годы она часто принимала таблетки, давление поднималось до ста шестидесяти.
Леву не с кем было оставить, пришлось взять с собой. Несмотря на то, что угрозы извне вроде больше не было, Артур не разрешал нам выезжать без него. Как-то он даже обронил такую фразу: «Я полностью успокоюсь, когда этих двоих не станет». Страшные слова, особенно в отношении родного отца.
*** ***
Когда мы вошли к маме в палату, она лежала под капельницей, выглядела нормально.
— Ты нас очень напугала, — озвучила я мысли всех присутствующих.
— Не хотела дочка, прости. — мама протянула ко мне руку, наши пальцы переплелись.
— Ты не нервничала?
— Нервничала, — встрял Ваня. — Маму с работы попросили уволиться, нашли на ее место молодую сотрудницу.
— Вероника Игоревна, было бы, по какому поводу переживать, — улыбнулся маме Артур.
