Автор
Я взяла ручку и бумагу, чтобы сделать этот нелегкий шаг. Четверть месяц прошло под гнетом моего решения. Теперь моя дорога лежит к человеку, которого я бессильно ненавижу, и где-то там — защиту и помощь отца Льва. У меня нет выбора: без нее мы все умрем.
Муж был прав только в одном — Эдуард Егорович не дал бы Леве родиться. А произошедшие события доказывали, что Артур не имел никакого влияния на отморозка отца.
Как поступит Бессонов старший с внуком, если узнает о его существовании? Я очень надеюсь, что за прошедшие годы его ненависть ко мне уменьшилась…
*** ***
Вернулись мы с моря счастливые, загорелые. Скоро должны начаться занятия в университете. Все чаще Артур заговаривал о том, что у нас должен быть свой дом.
«Разве можно быть счастливее?» — постоянно я задавала себе этот вопрос. Все девчонки во дворе мне завидовали. Правильно говорят: «счастье любит тишину». А мы своих чувств не скрывали. Не ходили, а летали. Может, не полети тогда мы на море, ничего бы не случилось?
Отец Артура выяснил, где и с кем провел его сын две недели. Конечно, после нашего знакомства в полицейском участке, видеться мне с Бессоновым старшим не хотелось.
А я уже стала забывать, что это за чувство, когда от ужаса все холодеет, а внутренние органы скручивает от нервного напряжения. Лещев открыл передо мной мне дверь дорогущего автомобиля, я подумала меня «приглашают» присесть.
— Куда лезешь?! Стой там! — столько в его голосе было брезгливости, будто от меня несло навозом. — Мелкая дрянь, ты меня, наверное, не помнишь? — я кивнула, что означало — помню. Как такого можно забыть? Если бы я и хотела, что-то сказать, у меня бы не получилось. Все лицо онемело, язык не слушался, я не могла им пошевелить даже для того, чтобы облизать пересохшие губы.
"— Если ты продолжишь лезть к моему сыну, я твою милую мордашку попорчу так, что на тебя больше никто не взглянет, — продолжил отец Артура. — Я уничтожу всю вашу семейку, но не позволю приблизиться к нам! Он даже блядей должен выбирать, из своего круга! Ты недостойна того, чтобы тебя трахали такие, как мой сын! Ты шваль! Ты никто! — орал он зло, брызгая слюной, словно ядом.
