Но когда это прозвучало из его уст, я была потрясена. Он был отчасти прав, от того было так больно. Никому не нравится слышать правду от самого близкого человека, особенно если она проявляется в гневе.
Даже неделю спустя, даже зная, что он не имел в виду ничего такого, мне было так больно, что я не могла дышать. Именно это пугало меня больше всего — тот факт, что кто-то другой имеет надо мной такую власть."
"— Еще попкорна? — Алессандра подтолкнула миску к моим коленям.
Я покачала головой, глядя на наш четвертый за день праздничный ромком, который я не смотрела.
На коленях лежал мой блокнот для рецензий, он был пуст; каждый раз, когда я пыталась что-то написать, я представляла, как Ксавьер игриво дразнит меня за это, и теряла слова.
— Скучный фильм, — Изабелла зевнула. — Может, сменим жанр? Посмотрим триллер.
— Прекрасная идея, — сказала я без энтузиазма. У меня все равно не было настроения наблюдать за вымышленными парами, обретающими счастье. Сама концепция счастливой жизни была полным обманом.
Мои подруги обменялись взглядами.
Рождество было вчера, и прошла целая неделя после пожара. Несчастный случай попал в заголовки газет, но все были отвлечены праздниками, и он не вызвал такой бури в прессе, как если бы произошел в любую другую неделю года.
Я рассказала девочкам о случившемся и отказалась от предложения Алессандры провести Рождество с ней и Домиником. Хуже одиночества на Рождество было только оказаться третьим лишним.
Изабелла и Кай были в Лондоне, а Вивиан, Данте и Джози уехали в Бостон навестить маму Вивиан, поэтому последнее, чего я ожидала, когда в тот день позвонили в мою дверь, — это увидеть в дверном проеме трех моих лучших подруг, вооруженных достаточным количеством попкорна и вина, чтобы накормить слона.
Это было единственное хорошее событие недели.
Пока Изабелла искала новый фильм, Вивиан с беспокойством смотрела на меня.
— Ты разговаривала с Ксавьером? — мягко спросила она.
Вопрос задел открытые раны, и я помотала головой, не желая встречаться с ней взглядом.
— Хочешь ли ты с ним поговорить?
Я снова помотала головой, на этот раз уже менее уверенно.
Мы с Ксавьером не разговаривали и не переписывались с тех пор, как я ушла после пожара; даже не поздравили друг друга с Рождеством. У меня был соблазн первой связаться с ним, убедиться, что с ним все в порядке, и извиниться за то, что перегнула палку, но гордость и самообладание останавливали меня каждый раз, когда я брала телефон.
Может быть, наше молчание было к лучшему.
