— В будущем?
Значит ли это…? Мой желудок подпрыгнул от внезапного прилива надежды.
Кэролайн тонко улыбнулась.
— Возможно, ты захочешь остаться в комнате еще ненадолго.
Затем она тоже ушла, но едва она удалилась, как раздался знакомый девичий голос:
— Слоан!
Я обернулась, как на меня налетело маленькое светлое пятно. Руки Пен обвились вокруг моей талии, и прилив чистого, неописуемого облегчения наполнил мои легкие.
Я обняла ее в ответ, и в моей груди стало так тесно, что стало больно дышать.
— Привет, Пен. — Я улыбнулась, не обращая внимания на бушующие в горле эмоции.
— Я скучала по тебе.
— Я тоже по тебе скучала. — Она подняла на меня глаза, в которых блестели слезы. Она была худее, чем в последний раз, когда я ее видела. Хотя я была рада снова видеть ее, нам нужно было поговорить о ее голодовке — после того, как я закончу выжимать из нее все, что можно. — Я не думала, что снова увижу тебя или Рею, — сказала она тоненьким голоском.
Мое сердце разорвалось от уязвимости в этих словах.
— Поверь мне.
Я бы нашла способ увидеть тебя снова, так или иначе. — Я говорила серьезно. Мой отец и Кэролайн не смогли бы помешать мне увидеть Пен. Я бы нашла способ обойти их упрямство, хотя эта альтернатива была гораздо лучше других, возможно, менее этичных вариантов.
Я не думала, что снова увижу тебя или Рею. Последняя часть фразы Пен запомнилась, и между моими бровями пролегла борозда. Что она…
Краем глаза я увидела движение. Я повернулась и увидела женщину, стоящую в дверном проеме.
— Рея! — я задыхалась.
— Ты вернулась.
Старая няня Пен улыбнулась. Она выглядела усталой, но довольной.
— Я вернулась, — подтвердила она. — Миссис Кенсингтон позвонила мне после Нового года. Пенни подняла такой шум, что няня, которую они наняли после меня, уволилась.
— Новая няня была отстойной, — сказала Пен. — Она даже не знала, что «Блэккасл» — это футбольная команда."
"Оставшееся напряжение спало, и все вокруг обнялись и заплакали, когда мы втроем воссоединились впервые с ноября. Ну, все кроме меняв — я не могла снова плакать с тех пор, как помирилась с Ксавьером.
Я подозревала, что опустошил колодец так основательно, что пройдет еще двадцать с лишним лет, прежде чем это явление повторится.
Однако радость от того, что я снова увидела Пен, не помешала мне отчитать ее за голодовку. Это было нездорово, особенно для человека с ее заболеванием.
— Что это я слышу о том, что ты отказываешься от еды?
Она опустилась на свое место.
— Я не отказывалась от еды.
