Чувство стеснения укололо меня. Я хотела солгать, но в итоге выбрала правду.
— Я пишу рецензии на все романтические фильмы, которые смотрю.
В этом не было ничего постыдного. Если Роджер Эберт смог это сделать, то и я смогу, но я занервничала, когда Ксавьер наклонился, чтобы прочитать мои заметки.
— Фильм стремится к очарованию, но не достигает цели, — прочитал он вслух. — Хотя фантастика обычно требует некоторого отстранения от неверия, нелепость сцены на балконе вызывает у меня такое чувство неловкости, что хочется стереть себе память, чтобы никогда больше об этом не вспоминать.
У меня больше химии с моей лампой в спальне, чем у исполнителей главных ролей друг с другом, а диалоги звучат как пародия на ромком. Если бы ИИ писал и снимал фильм, он бы выглядел именно так. — Он замолчал на секунду, прежде чем посмотреть на меня. — Какого черта ты делала со своей лампой в спальне?
Я так резко и неожиданно рассмеялась, что только через секунду поняла, что звук исходит от меня.
На лице Ксавьера промелькнул шок, а затем медленно расцвело удовольствие.
У меня в животе разлилось ответное тепло.
— Дурачилась с ней, — сказала я в ответ на его вопрос. Я вздрогнула, прежде чем слова полностью покинули мой рот. — О Боже. Это было ужасно. — Его смех заглушил мои следующие слова. — Никогда никому не говори, что я это сказала. Я… перестань смеяться.
— Не волнуйся, — его плечи судорожно вздрагивали, когда он вытирал слезы с глаз. — Это будет наш маленький секрет.
— Это было не так уж и смешно, — проворчала я.
Я старалась сохранять спокойствие, но его смех был заразительным, и вскоре на моем лице появилась еще одна улыбка.
Если бы два дня назад кто-то сказал мне, что я проведу киновечер с Ксавьером Кастильо и получу от этого удовольствие, я бы спросила, какие наркотики он принимает, но пятничное торждество и визит к Пенни казались мне отголоском прошлого.
Возможно, именно поэтому я редко ездила в отпуск. Он убаюкивал нас ложным чувством безопасности, а затем возвращал в обычную жизнь, где мы сталкивались с миром, который продолжал вращаться без нас, и мы понимаем, что наше присутствие, по большей части, не имеет никакого значения.
Я будто протрезвела.
— Ты же знаешь, что ромкомы не должны быть реалистичными, — Ксавьеру не понравился мой отзыв. — Они должны быть развлекательными.
— Они были бы более развлекательными, если бы были реалистичными, — я указала на конечные титры, проплывающие по экрану.
