Пусть завтра синяки считает! А можно надавать ему по голове так, что люди примут его багровые шишки за новый парик. Еще можно повалить его на землю и отпинать по безобразной морде в свое удовольствие — отвести душу…
Да только душа Мэтью не хотела таких удовольствий.
Молодчиков Осли рядом не было, констеблей тоже. Мэтью представился шанс отомстить за всех детей, пострадавших в приюте. И за себя отомстить, за свое малодушие. Ведь он так и не смог ничего сделать, когда судья Вудворд забрал его из сиротского приюта Святого Иоанна под свое крылышко. А сейчас может. Прямо сейчас он может свершить то, что так долго планировал и о чем столько думал. Пусть Осли получит сполна за всех, кого унижал, включая Натана Спенсера.
— Я видел, что ты за мной следишь! — шипел Осли, едва держась на ногах и ничего не соображая. — Еще когда выходил из «Старого адмирала»! Ну что ж, вот он я! Чего тебе надо, мать твою?!
Хороший вопрос, подумал Мэтью. Но сперва надо отвергнуть обвинения.
— Я за вами не следил и вообще не подходил сегодня к «Старому адмиралу».
— Врешь, гаденыш! Я видел, как ты прятался за углом!
— Полагаю, вы не в том состоянии, чтобы верить своим глазам. Меня там не было. И кстати, — добавил Мэтью, — я больше не желаю тратить на вас свое время.
Произнося эти слова вслух, он впервые осознал, что это действительно так. У него появились другие интересы и задачи: он работает в бюро «Герральд». И нечего больше разговаривать с этим злобным животным.
Осли выпрямился во весь небольшой рост (оставшись, впрочем, заметно ниже Мэтью) и попытался сохранить подобие достоинства. Выкатив вперед все свои многочисленные подбородки, он растянул рот в тонкой улыбке:
— Хочу, чтобы ты знал и зарубил себе на носу, малец: я победил. Никто не посмеет свидетельствовать против меня. Ни вчера, ни сегодня, ни завтра. И почему же? Уж не потому ли, что все они — все до единого — знают, что получили по заслугам? О да. Они вообразили себя невесть кем, а я поставил их на место. Кто-то должен был это сделать! Кто-то должен был преподать этим дармоедам урок — да такой, чтоб запомнили на всю жизнь! Это моя работа, мое призвание!
Мэтью даже не пытался отвечать на эту пьяную тираду. Гнев, еще два дня назад сжигавший изнутри его сердце, заметно поубавился. Мэтью начал сознавать, что жизнь еще впереди, со всеми ее возможностями и приключениями, а Эбена Осли следует оставить в прошлом. Да, пускай он избежал правосудия, пускай это несправедливо и неправильно, но Мэтью сделал все, что мог. Теперь он готов идти вперед.
— Я победил, — повторил Осли, брызжа слюной и с трудом разлепляя тяжелые веки. — Победил!
С этими словами он поплелся прочь, на запад по Баррек-стрит, помогая себе тростью. Фонарь болтался где-то сбоку.