— Доктор Рамсенделл! — раздался чей-то хриплый и притом угодливо-вкрадчивый голос. — Доктор Рамсенделл, можно вас на пару слов?
Так разговаривают торгаши, подумал Мэтью.
Врач мгновенно насторожился и замер на месте, отчего Мэтью едва не врезался ему в спину.
— Доктор Рамсенделл, Христом Богом прошу, пожалейте больного и несчастного!
Мэтью увидел за решеткой одного из открытых окон лицо говорившего. Тот сразу поймал его взгляд и держал так крепко, что и Мэтью невольно замедлил шаг.
— О! — Сумасшедший заулыбался. — Ну, здравствуй, юный денди!
— Идемте, мистер Корбетт, — поторопил его Рамсенделл.
— Мистер Корбетт, значит? — Человек ухмыльнулся еще шире, показав очень крупные зубы. — Доктор Рамсенделл — славный малый и прекрасный врач, мистер Корбетт. Если он говорит, что вам нужно здесь остаться, верьте ему! Это для вашего же блага и для блага всего общества. Но бойтесь гнева его: один крошечный промах с вашей стороны — и ужинать придется в одиночестве!
Хальцену и Грейтхаусу, шедшим позади, тоже пришлось остановиться. Хальцен приблизился к нему и тихо сказал на ухо:
— Не советую с ним разговаривать.
— А вот любезный доктор Хальцен считает, что я не только сумасшедший, но еще и глухой! — Человек зацокал и потряс головой. — Какая досада!
Он вцепился мощными руками в прутья решетки и прижался к ней лицом. Лицо у него было широкое, с квадратным подбородком и ясными голубыми глазами — они светились чистым весельем, которое никто не принял бы за огонь безумия. Волосы цвета соломы, разделенные посередине пробором, на висках уже начинали седеть. Ростом он был очень высок и головой доставал почти до верхнего наличника окна, а серая больничная рубаха с трудом застегивалась на могучей бочке его груди. Мясистые губы влажно блестели.
— Повторю свое предложение: дайте мне вас побрить, доктор Рамсенделл! Горлышко и подбородок отполируем до блеска, а? — Он засмеялся: казалось, из глубин бочки донеслось лягушачье кваканье. Вдруг в голубых глазах его блеснул красный отсвет пламени, и Мэтью почудилось, что он смотрит в лицо самому дьяволу. Но вот странный отсвет исчез, будто закрылась дверца печки, и вновь зазвучал голос — вкрадчивый и мягкий голос торгаша: — Подойди поближе, красавчик. Дай-ка взглянуть на твое горло.
— Мистер Корбетт! — Рамсенделл встал между Мэтью и окном, словно загораживая визитера от злых чар. — Нам пора.
— Да-да… — кивнул Мэтью. Виски его покрылись холодной испариной. — Идемте.
— Я тебя запомнил! — проорал сумасшедший в спину своим уходящим зрителям. — О, я всех вас запомнил!
— Это еще кто такой, черти меня раздери?! — спросил Грейтхаус, разок оглянувшись и больше не посмев: большие руки лихорадочно ощупывали прутья решетки, будто в поисках слабины.