Внезапно и плавно Королева повернула голову, и Мэтью осознал, что смотрит ей прямо в лицо. От неожиданности он охнул и едва не опрокинулся назад, но в последний миг все же сумел устоять на ногах.
— Молодой человек, — сказала она ясным и властным голосом. Выражение лица ее при этом ничуть не изменилось, она будто по-прежнему разглядывала светлячков за окном, однако в тоне явственно слышалось раздражение. — Прибыл ли ответ короля?
Мэтью вопросительно взглянул на врачей, но те не поспешили прийти ему на выручку. Хальцен молча курил трубку. Мэтью пришло в голову, что они уже слышали этот вопрос.
— Нет, мадам, ответа пока нет, — робко ответил он.
— Когда прибудет — сразу же мне доложите, — сказала женщина и вновь обратила лицо к окну.
Мэтью сразу почувствовал, как она отдаляется, хотя расстояние между ними оставалось прежним. Прошло еще несколько секунд — и между ними уже лежала пропасть.
— Вот почему ее прозвали Королевой, — заметил Рамсенделл. — Она задает этот вопрос несколько раз в неделю. Однажды она спросила об этом Чарльза, а тот рассказал остальным.
Мэтью решил, что должен попытаться еще раз.
— Мадам, о чем вы спрашивали короля?
Никакого ответа или отклика не последовало.
Мэтью встал. Он по-прежнему сосредоточенно разглядывал ее лицо, которое теперь напоминало лицо статуи.
— А вы когда-нибудь говорили ей, что ответ пришел?
— Говорил, — ответил Хальцен. — В качестве эксперимента. Она как будто ждала от меня еще какого-то действия. Когда я ничего не сделал, она быстро утратила интерес и вернулась в мир своих грез.
— Мир грез, тоже мне… — пробормотал Грейтхаус себе под нос.
Мэтью вдруг почувствовал, что, пока он наблюдает за Королевой Бедлама, за ним столь же внимательно наблюдают еще четыре лица.
Он поднял голову, и его взгляд внезапно упал на предметы, висевшие на противоположной стене — у другого окна.
Во рту моментально пересохло.
— Что это? — сдавленно спросил он.
— Ах это? — Рамсенделл махнул рукой на стену. — Ее маски.
Мэтью уже шел мимо кресла, мимо Грейтхауса и врачей к стене с четырьмя масками. Сразу он их не заметил, поскольку все внимание сосредоточил на Королеве. Две маски были просто белые, одна красная с черными ромбами на щеках, а четвертая — черная с красными ромбами вокруг глаз.
— Их привезли вместе с остальными вещами, — пояснил Рамсенделл. — Кажется, они итальянские.
— Несомненно, — пробормотал Мэтью, вспомнив слова Эштона Маккаггерса: итальянские мастера расписывали карнавальные маски традиционными ромбами или треугольниками вокруг глаз. В частности, так украшали маски арлекинов из… — Венеции, — вслух произнес Мэтью и оглянулся на картину в голубых тонах с изображением города на воде. — Возможно, она когда-то там побывала.