У нее была очень хорошая причина: я сообразителен и имею за плечами опыт, который ее заинтересовал. Нет, я не просто сообразителен… Я очень умен, мистер Грейтхаус. Вероятно, поумнее вас — и вы это прекрасно знаете. Пускай я не умею драться, не владею шпагой, как вы, и за последние пару месяцев не пресек ни одного покушения на чью-либо жизнь, зато я спас женщину, которую чуть не сожгли на костре за ведовство, а еще изобличил убийцу и раскрыл преступный замысел, едва не погубивший целый город. Полагаю, это чего-то да стоит. Согласны?
— Я не закончил, — оборвал его Мэтью, и Грейтхаус умолк. — Да, у меня нет вашего опыта и физической силы — пожалуй, никогда и не будет, — но одного я намерен от вас добиться любой ценой: уважения. И уважать вы меня будете не за то, кем я стану по вашей воле, а за то, кто я есть. Видите ли, миссис Герральд доверяет моему мнению — так почему же вы не верите, что я смогу установить личность этой женщины? Мало того, я считаю, что сделать это крайне необходимо: ей явно что-то известно о смерти мистера Деверика и, возможно, о Масочнике.
— Не слишком ли ты торопишься с выводами?
— Мы этого не узнаем, пока я не проведу расследование.
— Да хоть обрасследуйся! — Грейтхаус махнул рукой — одного такого маха было достаточно, чтобы вышибить дух из Мэтью, если б удар пришелся по нему. — Какое мне дело до твоих сумасбродных затей? Иди ищи ветра в поле, трать денежки миссис Герральд!
— Это не ее деньги, — напомнил ему Мэтью. — Врачи согласились оплатить все расходы.
Грейтхаус прищурился и поднял лицо к солнцу — вероятно, чтобы выжечь из глаз образ этого дуралея. Затем вновь опустил взгляд на Мэтью и проворчал:
— Ладно, теперь мой черед говорить. Да, миссис Герральд тебе доверяет — больше, чем я, хотя это и так очевидно. В нашем деле не только головой работать надо. Знавал я умников, которые заходили в темный глухой переулок в полной уверенности, что на другом конце их ждет открытая дверь. Так вот, все они теперь лежат в могилах, и только черви могут по достоинству оценить размер их мозгов. Опыт, безусловно, важен, но еще важнее то, чего у тебя пока нет, — чутье. А чутье мне подсказывает, что дело яйца выеденного не стоит. Ты не сможешь установить личность этой старухи и принесешь всем больше вреда, чем пользы. Что касается уважения, господин Корбетт, его можно добиться от меня только одним способом — заслужить. Сегодня ты смелый, потому что коня нашел повыше, и оттого, видно, кровь тебе в голову ударила, но поверь мне на слово: земля очень твердая и падать на нее больно.
— Чтобы это узнать, придется сперва упасть, верно?
— Да, но все ж падать лучше не зазря.
Мэтью кивнул, однако с честью выдержал недобрый взгляд Грейтхауса.
— Что ж, останемся каждый при своем мнении, сэр.