— Да в тюрьме и то уютней! Там хоть окна есть.
— Вы просто подумайте об этом, хорошо? Буду перед вами в неоплатном долгу!
Мэтью не хотел думать, но дело вдруг открылось ему с новой стороны: если он все же согласится пожить в подсобке и сделает вид, что исправно выполняет обязанности наставника, няньки или кем там его назначит чертов пройдоха Григсби, возможно, тот все-таки не станет печатать в «Уховертке» заметку о судье Пауэрсе. Один месяц? Что ж, это ему по силам. Наверное.
— Хорошо, я подумаю, — кивнул он.
— Спасибо. Пожалуй, на сегодня я закончила. — Берри опустилась на колени и начала собирать карандаши. — Можно мне пройтись с вами?
Видимо, она сообразила, что нью-йоркский жених на самом деле в женихи не рвется, и оттого сразу к нему потеплела.
— Я иду не к Григсби, но вы вполне можете составить мне компанию. — Он с опаской покосился на пятьдесят футов трухлявого настила, отделявших их от берега. Как бы злой рок Берри не утопил их обоих…
Они благополучно добрались до суши, хотя раз или два Мэтью посещала уверенность, что следующий шаг увлечет его в воду. Берри засмеялась, когда они ступили на твердую землю, — то, что для Мэтью явилось тяжелым испытанием, для нее было увеселительной прогулкой. Он невольно подумал, что ее беда — вовсе не злой рок, а неразумные поступки и решения. Впрочем, смех у нее небесприятный.
Когда они шли обратно по Куин-стрит, Берри спросила Мэтью, бывал ли тот в Лондоне. Он ответил, что, увы, нет, но надеется в обозримом будущем побывать. Тогда она принялась развлекать его описанием некоторых лондонских достопримечательностей и улиц, которые глаз художника запомнил во всех роскошных и удивительных подробностях. Мэтью нашел любопытным описание нескольких книжных лавок, где Берил была частым гостем, особенно одной, где подавали кофе и какао. После ее рассказа он буквально увидел льющий за окнами дождь и почуял витающие в воздухе ароматы свежей бумаги и горячего черного кофе.
Они уже подходили к дому Григсби — Берри рассказывала о своей жизни в великом городе, а Мэтью слушал и будто шагал с ней рядом по лондонским мостовым, — когда сзади раздался цокот лошадиных копыт и звон упряжи. Пронзительно заверещал колокольчик, и Мэтью с Берил отошли в сторону, пропуская коляску, запряженную парой лошадей. Коляска остановилась, и Мэтью позади кучера увидел Джоплина Полларда и миссис Деверик. Он был в бежевом сюртуке, жилете и треуголке, она — в черном траурном платье и шляпе, с белым от пудры лицом. Кожаный верх коляски был поднят и отбрасывал тень на лица пассажиров.
— А! Корбетт! — воскликнул адвокат. — Мы с миссис Деверик как раз едем к печатнику, тебя ищем.
— Заехали к Стокли, и тот нам сказал, что после вчерашнего жуткого происшествия ты отбыл вместе с Григсби.