Приехал с ними из Лондона.
Лизбет взяла в руки портрет и снова его рассмотрела:
— Шалтон очень обрадуется, что она жива. Он так горевал, когда умер мистер Суонскотт…
— А как это случилось?
— Никто точно не знает. Несчастный случай или… — Лизбет умолкла.
— Или самоубийство, — закончил за нее Том. — Это случилось вечером. Мистер Суонскотт шел по делам и явно был озабочен случившимся: все деньги уходили на суды и адвокатов, его обвиняли в преступной халатности и хотели посадить в тюрьму… То ли он случайно шагнул под карету, то ли нарочно. Говорили, что он застраховал жизнь в лондонской конторе. Миссис Суонскотт уже хворала, когда он погиб. Она и раньше редко выходила из дома, а уж потом… словом, больше ее никто не видел.
— Трагедия, — покачала головой Лизбет. — Очень мне жаль этих людей. — Она вернула портрет Мэтью.
— Спасибо вам большое, — сказал он, — за уделенное время и за ответы. — Это ведь успех, не так ли? Надо радоваться! Он узнал имя, которое давно искал! Почему же на душе теперь так муторно? — Две мили к северу от города, говорите?
— Да. — Том заметил душевную боль в глазах Мэтью. — Что с вами?
— Должен признаться, мне страшно ехать к мистеру Шалтону. Вы не поймете… Но вероятно, после его рассказа я окончательно перестану видеть разницу между убийцей и палачом. — Мэтью убрал портрет обратно в саквояж и улыбнулся озадаченным супругам. — Всего вам доброго.
Часть четвертая. Методы убийства
— Мэтью! — окликнул его Джон Файв, улыбаясь широко и свободно, как никогда. — Доброе утро! Ты сегодня прямо как павлин разоделся! — Тут улыбка Джона слегка померкла: он приметил серый цвет лица и глубокие темные круги, залегшие под глазами Мэтью после беспокойной ночи на борту пакетбота.
Мэтью только что сошел с пакетбота на берег и по-прежнему был в темно-синем сюртуке с жилетом и в треуголке, а на плече нес саквояж. Из гавани он направился прямиком в кузницу мастера Росса. В раскаленном жерле горна светились ярко-оранжевым угли и вспыхивали искры. Джон работал на наковальне и с помощью молота гнул железные пруты, превращая их в крюки для котелков, а в противоположном конце задымленной кузницы второй подмастерье и мастер Росс беседовали с клиентом.
— Пара минут найдется? — спросил Мэтью.
— Мастер Росс? — кликнул Джон хозяина.
Тот увидел Мэтью и хрипло проворчал:
— Вы когда-нибудь работаете вообще?
— Очень сомневаюсь, сэр. Ладно, идите, оба! Три минуты, Джон!
Трех минут может и не хватить, подумал Мэтью, однако все лучше, чем ничего.
Стояло солнечное утро четверга. На улице Джон прищурился от яркого света и крепко хлопнул Мэтью по плечу:
— Слушай, спасибо. Не знаю, что ты сделал, но без тебя тут явно не обошлось.