Затем выдавил:
Кирби достал из кармана белый носовой платок и начал отирать им выступившие на лбу капли пота.
— Мамино письмо я получил только в ноябре, поскольку уезжал в Шотландию работать над одним делом. Были у меня и другие обязательства… В частности, следующим летом я хотел жениться. На чудесной девушке, Маргарет. Как раз собирался писать об этом отцу и матери — и тут пришло письмо. Разумеется, я все бросил, закрыл контору и сказал Маргарет, что уезжаю по срочному семейному делу. На несколько месяцев, не больше. Вернусь — и продолжим приготовления к свадьбе, пообещал я ей. — Он принялся складывать платок в тугой квадрат. — Когда пришло мамино письмо… я сразу понял, что должно быть какое-то объяснение. Отец не мог допустить такую оплошность. Он был профессионал, очень дотошный и порядочный человек. А раз это не его ошибка, значит дело нечисто. Как могло такое произойти, кто это сделал и зачем? — Кирби умолк и явно вертел в уме какую-то мысль, рассматривая ее со всех сторон, точно головоломку. — Я вспомнил… однажды я навещал их в Филадельфии — дело было спустя несколько лет после их переезда, — так вот, отец тогда спросил моего мнения, стоит ли открывать дело в Нью-Йорке. У «Белого оленя» было два хозяина, два брата. Один из них хотел переехать в Нью-Йорк и открыть там второй трактир с таким же названием. Они изучили рынок и выяснили, что расценки Пеннфорда Деверика на товары значительно выше наших — значит отцу можно без труда выйти на нью-йоркский рынок, предложить тамошним трактирам более выгодные условия и при этом все равно получать неплохую прибыль. Братья готовы были поддержать деньгами это предприятие. Вот отец и спросил моего совета.
Кирби медлил, и Мэтью задал ему вопрос:
— Так что вы посоветовали?
— Не лезть в Нью-Йорк. Работы у отца станет еще больше, и оно того не стоит, рассудил я. У них прекрасная жизнь, зачем нарушать то, что уже есть? Стяжательство отцу было чуждо, наоборот… Ему просто нравилось развивать свое дело. Когда я уезжал, он еще раздумывал, но мне почему-то казалось, что он не настроен расширяться. Да и мама наверняка была против.
— И что вы подумали, когда прочли письмо матери о трагедии в «Белом олене»?
— Что все это очень подозрительно. Почему именно этот трактир? Ведь трактиров в Филадельфии множество! Я бы сказал, что конкуренты хотели одним выстрелом убить двух зайцев.
Мэтью подумал, что жажду разрушения в Деверике действительно могла пробудить весть о том, что давний конкурент пытается проникнуть на его территорию, — даже если это был просто слух, дошедший до нью-йоркских трактиров.
— В Портсмут я приехал зимой, в самый сезон бурь, — продолжал Кирби, моргая от света фонаря, висевшего на потолочной балке.