Автор
В заброшенном особняке полыхает пожар. Лучи пламени бьются о зеркала и зеркальные стенды, создавая искаженные отражения. Молодежь в безвкусице ночного клуба налетела на королеву дискотеки, заставив ее укрыться под лестницей — единственное убежище в этом мрачном твороге зловещего ночной жизни....
Каторжники? Ну почему я совершенно забыла школьные уроки истории? Наша учительница Антонина Михайловна подробно рассказывала о премьер-министре России Петре Столыпине, она его обожала, считала великим реформатором и, оглядываясь на дверь, шептала:
– Дети, не все царские чиновники были дураками. Многие отличались умом и милосердием. Петр Аркадьевич придумал возить уголовников к месту каторги по железной дороге, до него несчастные шли пешком через всю Россию! Один из главных людей государства позаботился о преступниках!
Отлично помню ее речи, но в каком году убили Петра Аркадьевича Столыпина? [10] Вроде это случилось в начале двадцатого века? Ладно, лучше не разбираться в том, что говорит зять Груздева, есть машина, и ее надо продать!
Антон посмотрел на часы:
– Сейчас покупатель подъедет.
Я потрясла головой.
– Что значит «пока не увезут»?
Антон похлопал «покойника» по крыше:
– Он шикарно ездит, но с одним условием: если около водителя кто-то сидит.
Я кивнула, но решила уточнить:
– Это я уже слышала, но не поняла, почему так происходит.
Продавец пожал плечами:
– Фиг его знает. Без разницы, главное – итог: если возле шофера никого нет, капец! Не заведется, с места не стронется. Вот, убедитесь!
Антон умостился за рулем, повернул ключ зажигания, но мотор не заурчал. Водитель похлопал ладонью по свободному сиденью.
– Устраивайтесь!
После небольшого колебания я опустилась на жесткую подушку, шофер предпринял новую попытку оживить двигатель, но не добился успеха.
– Не хочет работать, – констатировала я, – сломался!
– Вы сколько весите? – неожиданно спросил муж Наташи.
Найдется ли на свете женщина, которая откровенно ответит на столь бесцеремонный вопрос? Вот только мне приходится преувеличивать количество своих килограммов, неприлично говорить «сорок пять».
– Пятьдесят, – объявила я, – тяну ровно на полцентнера.
– В сапожках, куртке и с сумкой? – уточнил Антон.
Мне показалось, что он издевается, поэтому я довольно резко ответила:
– Ну и что?
Водитель выкарабкался из-за баранки.
– Родитель делал сиденье под нормальную женщину, примерно на сто килограммов без одежды. Хорошего человека должно быть много.
Я опешила, а Антон умчался в ракушку и вернулся с тачкой, в которой лежал чугунный блин.
– Ничего, – радостно загудел он, – сейчас утяжелитель на сиденье шваркну, вы сверху плюхнетесь. Ну-ка, пустите!
В полном обалдении я вышла наружу.
