Натка преобразилась после перехода на работу блогера Нияза Байрутдинова. Теперь она не только пишет для своих подписчиков о личной жизни и моде, но и строит собственный бизнес, который успешно развивается благодаря советам известного блоггера.
Если на спецрежиме блогер платил шесть процентов от дохода, то при признании всего бизнеса единым все выручки объединялись в одну, а потому облагались НДС (это 20 %), налогом на прибыль (еще 20 %) плюс штрафом в 40 % и пени. В итоге со 100 рублей выручки претензии могли составлять около 65–70 рублей, что при обороте, скажем, в пятьсот миллионов рублей составляло триста – триста пятьдесят миллионов недоимки.
При этом если раньше подобные истории заканчивались уплатой налога и прекращением уголовного преследования, поскольку ущерб государству был возмещен, то теперь параллельно возбуждаются и уголовные дела с другим составом преступлений: легализация денежных средств, полученных преступным путем (статьи 174, 174.
– Перечисленные уголовные дела не подлежат прекращению в связи с возмещением ущерба, вот в чем штука, – продолжал объяснять Костя.
Впрочем, это я понимала и без него, и услышанное не нравилось мне настолько, что просто волосы на голове зашевелились от ужаса. Получается, что правоохранительные органы даже в случае признания вины и выплаты недоимки получали возможность оценить весь бизнес за последние, скажем, десять лет. А значит, до того как признавать свою вину и кидаться возмещать ущерб государству, требовалось продумать все возможные правовые последствия своего признания и выстроить линию защиты, которая позволяла бы снизить риск возбуждения попутных уголовных дел.
Так ходила моя дочь в налоговую или нет? Призналась в чем-то или нет? Согласилась с выставленной недоимкой? Решила ее выплатить? Вот ведь бизнесменша малолетняя, ни о чем с матерью не считает нужным советоваться.
– Одного я не понимаю, – нарушил мои размышления голос Таганцева. – Все, что я тебе рассказал, никакого отношения к нашей Саньке не имеет. Вот в чем дело."
"– Почему? – не поняла я.
– Да потому что никакого дробленого бизнеса у нее нет.
– Не вижу никакой потребности в конспирологии, – пожала плечами я.
