Загадочная воровка баронесса фон Шталь грабит богатых неверных мужчин, восстанавливая справедливость. Сыщик Алексей Пушкин видит в ней не преступницу, а женщину, достойную любви. Между охотником и добычей разгорается опасная игра страсти и риска.
Жилетка еле сдерживала живот, огромная золотая цепочка, цепляющаяся за ее кармашек, натянулась якорной цепью, держащей корабль из последних сил. Оплывшие щеки висели мешками, раздутые губы шевелились мокрыми червяками, нос торчал обрюзглой картофелиной. Только глаза смотрели умно."
"Агата ощутила, что из-под нависших бровей ее изучают придирчиво. Как будто услышала беззвучный голос, говоривший ей: «Ты, голубушка, меня не проведешь, я тебя насквозь вижу. Не чета тебе обмануть меня пытались, а ни с чем остались». И на такого умника у нее в запасе была припасена уздечка. Если бы захотела, побежал за ней на цыпочках. Она знала слабое место подобного типа господ: их можно было взять на «слабо». Настолько примитивно, что и поверить трудно. Среди ее охотничьих трофеев было несколько подобных экземпляров.
Хватило одного взгляда, чтобы они все поняли друг про друга.
Когда Ольга Петровна представила баронессу из столицы, Петр Филиппович кивнул, не утрудившись поцеловать ручку. Быть может, счел, что для аристократки она выглядит не слишком лощеной. Хотя кто их, петербургских, разберет.
– С чем, вороны, пожаловали? – обратился он к сестрам, неприязненно осматривая их платья. – Праздник на дворе, а они нарядились в траур. И моя дура туда же…
В обращении к дамам Петр Филиппович слов не выбирал. Только присутствие баронессы его немного сдерживало.
– Пе-Пе, у нас дурные новости…
Гора исторгла недовольный хрип. Или хрюкнула, как боров, которому не налили в корыто.
– Куда уж дурнее: Гришка-дурак от страха жизнь отдал, Витька не просыхает. Хороши наследнички Немировского, нечего сказать… А ты что такая серая? – обратился он к молчавшей Ирине.
Ольга Петровна крепко взяла ее под руку.
– Пе-Пе, мы пришли сообщить тебе, что были в участке. Ирина опознала Викошу… Его больше нет.
Смысл сказанного как будто не сразу дошел до Петра Филипповича. Внешне он ничем не выказал горя или удивления. Агата видела в его глазах, что он колеблется, будто не может принять важного решения.
– Помер, что ли? – презрительно спросил он. – Небось в сугробе замерз? Довел себя до ручки пьяной жизнью… Ну, молодец.
– Пе-Пе, прояви хоть каплю сострадания. Ирине невыносимо тяжело сейчас…
– Чего еще! Я милостыню не подаю… Говорите, как братец с жизнью расстался: в кабаке без чувств нашли?
– Викоша застрелился, – тихо произнесла Ирина.
Петр Филиппович взглянул на нее с таким удивлением, будто она решила продать стекляшку под видом брильянта.
