Я нашел во мне часть его, словно драгоценный камень, который неизбежно меняет мою душу. Казалось, мир вот-вот рухнет, но я чувствую, что вскоре все изменится - и это приносило мне нетерпеливое ожидание. В тот день повседневность казалась подозрительной, отец был странно мрачен, в то время как мать сохраняла свой обычный холодный негодование....
Я вздохнула, мысленно благодаря за эти объятия – они меня значительно успокоили.
– После всех вчерашних разговоров у меня сложилось впечатление, что им очень нужен человек, наделенный такой же властью, как и король. Мне кажется, если бы было возможно, Гордона давно бы убрали... от трона, – совсем тихо добавил отец.
– Но Вальгард подобного не позволит. А сам Гордон отлично знает это и не высовывает носа из замка, – дополнила я.
Отец на это кивнул, давая понять, что я всё правильно понимаю.
– Вот только как быть с церемонией? – спросила, ужасаясь ситуации, в которую попала.
Если Гордон не тот, с кем меня связали узы, то где искать «того самого»? Я всё еще сомневалась, что это может быть каким-то невероятным образом выживший король прошлого. Скорее уж магия по какой-то причине выбрала королем не Гордона, официально коронованного людьми, а какого-нибудь дальнего родственника или вообще бастарда.
Вполне может быть, что магия решила сменить династию. Кто знает, как мыслит нечто столь отличное от человека.
Церемонию никак нельзя было проводить. Кто знает, как воспримет подобное королевская магия.
– Думаю, самостоятельно мы ничего не сможем сделать, – снова постучав по подлокотнику пальцем, отец резко поднялся на ноги. – Я постараюсь что-нибудь узнать. А ты, Амелия, постарайся выходить из своих комнат как можно меньше.
– Хорошо, – я кивнула, давая согласие.
– Ну все, мне пора, – сказал он, целуя меня в одну щеку.
– Спасибо, отец, – поблагодарила я, подставляя для поцелуя вторую.
Когда за ним закрылась дверь, я медленно выдохнула, пытаясь совладать с резко накатившей паникой. Я только сейчас поняла, как просто я раньше жила. Даже вечные придирки и искривленные губы матери не настолько меня волновали, как мне казалось."
"Решив немного почитать, чтобы успокоиться, я вошла в гостиную и замерла, «любуясь» знакомым мне вороном, который сидел на спинке кресла.
При моем появлении он встрепенулся, чуть раскрывая крылья.
Странно, но я не испытала страха, хотя и понимала, что этот ворон – никакая не птица, а воплощение чьей-то невероятно сильной магии. И что сила эта принадлежит не королю, а какому-то неизвестному мне человеку, который, вполне возможно, не так давно насильно меня целовал и трогал, где ему вздумается.
