Автор
Темнокумulus небо над Лондоном скользит мимо двух молодых людей в черных костюмах и шляпах, наблюдавших за странными домами на противоположной стороне улицы. 31 марта 1819 года. Англия ждет, когда эта ночная прогулка изменит судьбы трех человек — мистера Арчера, двух джентльменов и неведомой Лили, чей мир вот-вот перевернется навсегда....
Думаю, мне надо быть благодарным за то, что ты не швырнула его в сад. — Его рука накрыла коробку, но затем он убрал ее, оставляя коробку на ее раскрытой ладони. — Я не возьму его назад. Оно твое, делай с ним что угодно. Продай, если хочешь.
Боль на его лице была не наигранной. Это пронзило ее сердце с такой силой, что из ее груди вырвался вздох. Еще раз покачав головой, Джеймс поднялся и хотел уйти. Роуз, потянувшись, схватила его за запястье. Он мог освободиться, но не сделал этого. Он стоял, она продолжала удерживать его.
— Пожалуйста, не уходи.
Роуз слышала его глубокий вздох, слышала ту боль, с какой воздух вырвался из его легких. Затем Джеймс медленно повернулся к ней. Его лицо превратилось в безжизненную маску. Взгляд упал на ее руку, все еще сжимавшую его запястье. Роуз разжала пальцы, отпуская его. Это было так трудно — позволить ему уйти, но она знала: это ничто по сравнению с тем, что предстоит завтра.
Ей потребовалось время, чтобы найти правильные слова.
— Мм… прости. У меня нет опыта в получении подарков.
Где-то зачирикала птичка. Ветерок шелестел листьями низкого кустарника, обрамлявшего по периметру дом. Она взглянула на Джеймса сквозь ресницы, надеясь, что, может быть, не окончательно испортила их последний день.
— Мне очень жаль, Джеймс. Пожалуйста, прости меня, — прошептала Роуз.
Он еще раз вздохнул, но на этот раз звук содержал уступку.
Ее рука дрожала, когда она снова протянула коробку.
— Ты окажешь мне честь?
Уголки его губ приподнялись.
— Конечно, — сказал он хрипло, беря коробку.
Потянув шаль вниз, она открыла обнаженные плечи и повернулась к нему спиной. Железная скамья скрипнула, когда он уселся рядом с ней. Джеймс надел ожерелье на ее шею. Камень холодил кожу, устроившись как раз над ложбинкой ее груди.
