Со стороны порта донесся шум. Там тесно сбившаяся группа бойцов пыталась отразить нападение арисаев, выбравшихся из большого туннеля, выходящего к морю. Бойцы еще держались за счет численного превосходства, но с каждой минутой арисаев становилось все больше, и они забирали жизни каждым ударом меча.
— Вы — со мной! — скомандовал Френтис Ивельде. — Ночь будет долгой."
"К утру Виратеск лежал под липкой пеленой серо-черного дыма, оседавшего грязью на кирпичах и плитах, на лицах и одежде изможденных, отчаявшихся бойцов. Люди бесцельно бродили по улицам, сидели, сбившись в кучи, кое-кто плакал от ужаса и изнурения, но большинство просто молчало, глядело ничего не видящими, широко раскрытыми, пустыми глазами.
— Семьсот восемьдесят два убитых и четыре сотни раненых, — доложил Тридцать Четвертый.
— А их сколько? — полируя ветошью лезвие топора, спросил Лекран.
Хотя бывшего куритая покрывал особенно толстый слой копоти, топор уже сверкал.
— Мы насчитали больше сотни тел, — ответил Тридцать Четвертый. — Но, судя по запаху, много погибло в канализации.
— Семь за одного, — настороженно глянув на Френтиса, пробормотал Дергач. — Брат, это плохой расклад.
— А у нас хоть когда-то был расклад лучше?
Подошел Плетельщик. За ним вели единственного захваченного арисая, крепко связанного несколькими цепями. Пленник тряс головой и тихонько лукаво посмеивался, а освобожденные варитаи печально глядели на него.
— На нем не сработает, — сообщил Плетельщик.
— Его узы настолько прочны? — спросил Френтис.
— Они слабее, чем у варитаев. Он сам — испорченный и душой, и телом. Если мы уберем узы, то выпустим в мир ужасное зло.
— Тогда давайте выудим из него, что можно, и покончим с этим, — предложил Лекран и указал кивком на Тридцать Четвертого.
— Он ничего не скажет, — возразил Плетельщик. — Любая пытка для него — всего лишь очередное развлечение.
— Вы можете исцелить его? Исправить его искалеченную душу? — спросил Френтис.
Плетельщик посмотрел на арисая, судорожно сцепившего руки. Френтис не поверил своим глазам. Безжалостный смеющийся убийца — и напуган?
— Возможно, — ответил Плетельщик. — Но последствия…
— Я так понимаю, во время исцеления что-то переходит от исцеляемого к вам?
— Да, — подтвердил Плетельщик и сухо улыбнулся. — Если хотите, я могу попробовать.
— Нет, — решил Френтис, вытащил кинжал и подошел к арисаю.
Тот сразу повеселел, искренне заливисто рассмеялся.
— А она и сказала, что с тобой будет весело, — заявил раб.
— Она дает вам имена? — спросил Френтис.
— Иногда, тем, кого ей приходит в голову отличать, — пожав плечами, ответил раб. — Однажды она назвала меня Псом. Мне понравилось.