Она болтала ногами и смотрела в ночное небо.
Сестра покосилась на Френтиса и снова уставилась на звезды.
— Они не такие. Не все, но некоторые, — сказала она.
— Рука Девы указывает на наш дом, — заметил Френтис.
Она кивнула и произнесла:
— Аспект Каэнис мертв.
Френтиса будто ткнули острым железом в душу. Он сгорбился, подошел к постаменту, упер ладони в выщербленный край.
— Вам сказал это ваш муж?"
"— Брат Лерниал. Кажется, вы встречались.
— Я не знал, что в Седьмом ордене разрешены браки.
— Конечно, разрешены! Как вы думаете, откуда берутся маленькие братики и сестрички? Мы всегда были больше семьей, чем орденом. Но, конечно, и всегда искали новую кровь.
Он устало хохотнул и спросил:
— Как же это случилось?
— Была битва. Деталей я не разобрала. Дар моего мужа слегка размытый, неопределенный, в особенности — когда Лерниал сильно горюет. Я поняла, что сражение было жестокое и страшное. Ваши красные люди, действительно, жуткая порода. Но вроде королева все-таки победила, так что вряд ли красных осталось девять тысяч.
Каэнис… в боях за Варинсхолд Френтис лишь однажды видел его, в воротах цитадели. Он сказал тогда: «Брат, нас ожидает еще много испытаний. Я могу лишь пожелать вам удачи». Каэнис когда-то обучал Френтиса орденской истории, с небольшим, правда, успехом, но Френтис ценил те уроки. В страшное время, проведенное в воларских подземельях, между боями он пытался вспомнить рассказы Каэниса. Именно они сохраняли в его душе убежденность в том, что Френтис по-прежнему брат ордена, а не безымянный раб.
— Когда-то мы с аспектом были братьями. Я многому научился у него.
— Я тоже. Знаете, он же был моим учителем. Мы тайно встречались, когда он мог оторваться от своих орденских дел. Он столько мне рассказал про Веру, про тайны. — Мериаль снова посмотрела в небо. — И про звезды тоже.
— Сестра, я скорблю о вашей потере, — сказал Френтис и прикоснулся к ее руке.
Когда он уже отвернулся, чтобы уйти, она произнесла:
— Я сказала мужу про госпожу Риву и остальное.
— Быть может, вы смогли узнать что-либо о намерениях королевы?
Сестра посмотрела на город, на языки пламени среди множества разрушенных строений, на погребальные костры, еще полыхающие за стенами.
— Лишь то, что они не изменились. Вперед, на Волар, — пробормотала она.
Во сне он стоял у пекарни и снова глядел на мертвых мать и дочь.
— Кем они были? — спросила она.
— Как ты сумела прийти сюда?
Она показалась. У нее было лицо той, с кем вместе он убивал.
— Ты видишь сон, я вижу сон. Ты знал их?
Он заметил, что лицо все-таки не то же самое. Жестокость и безумие не исчезли, но уменьшились, будто разделенный сон смягчил, убрал многое из бодрствующего «я».
— Нет. Они умерли при падении города.
— Любимый, ты всегда с такой охотой погружаешься в скорбь.