- Ты думаешь это неправда?
Аэлина склонила голову набок.
- Ты проделал весь этот путь, только чтобы бросить обвинения мне в лицо?"
"- Ты сказала мне зайти сегодня вечером, - парировал Шаол, и у Эдиона был небольшой соблазн зубами перегрызть ему глотку за тон, который он использовал. - Но я пришел узнать, почему ты не тронула часовую башню. Сколько еще невинных людей будет под перекрестным огнем этой битвы?
Он старалась держать рот на замке. Ему не нужно было говорить за Аэлину, которая ответила со злостью в голосе:
- Ты полагаешь, что мне наплевать?
- Ты рисковала всем - многими жизнями - чтобы спасти одного человека. Я думаю, что ты считаешь, что этот город и его граждан вполне можно принести в жертву.
Аэлина прошипела:
- Нужно ли мне напоминать тебе, капитан, что ты шел по Эндовьеру и даже глазом не моргнул на рабов в могилах? Нужно ли мне напоминать тебе, что меня морили голодом и я стояла скованная цепями, а ты позволил герцогу Перрингтону силой поставить меня на колени перед Дорином, пока ты стоял ничего не делая? И теперь у тебя хватает наглости обвинять меня, что не заботят эти люди, когда многие из них в этом городе получали выгоду от крови и страданий тех самых людей, которых ты проигнорировал?
Эдион подавил рычание, добираясь до его горла. Капитан никогда не говорил о первой встрече со своей королевой. Никогда не говорил, что он не вступился за нее, когда она была избита и унижена. Вздрагивал ли капитан от шрамов на ее спине, или просто рассматривал их, словно она была трофейной зверушкой?
- Ты не можешь обвинять меня, - выдохнула Аэлина. - Ты не имеешь права обвинять меня за теневой рынок.
- Этот город по-прежнему нуждается в защите, - отрезал Шаол.
Аэлина пожала плечами, направляясь к двери на крыше.
- Или, может быть, весь этот город должен сгореть, - прошептала она. Холодок пробежал вниз, по позвоночнику Эдиона, хоть он знал, что она сказала это, лишь бы позлить капитана. - Может быть, мир должен сгореть, - добавила она и ушла с крыши.
Эдион повернулся к капитану.
- Ты хочешь затеять драку, тогда приходи ко мне, а не к ней.
Капитан только покачал головой и уставился сквозь трущобы. Эдион проследил за его пристальным взглядом, окидывающим беспокойную, мерцающую столицу.
Он ненавидел этот город с того самого первого раза, когда увидел белые стены и стеклянный замок. Ему было девятнадцать, и он упивался своим путем из одного конца Рафтхола к другому, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы объяснить, почему Адарлан думал, что это место лучше и почему Террасен встал на колени перед этими людьми. Когда Эдион покончил с женщинами и развлечениями, когда Рафтхол бросил свое богатство к его ногам, умоляя его все больше, больше и больше, он стал ненавидеть этот город еще сильнее, чем прежде.