Несрин посмотрела на него таким проницательным взглядом, как будто через одежду могла видеть его рану, а затем последовала за королевой.
Аэлина привела их в таверну с действительно сомнительной репутацией, в нескольких кварталах от дома. С впечатляющим спокойствием и угрозами она освободила для них столик, выгнала пару воров. Им хватило одного взгляда на ее оружие и грозный, совершеный костюм, чтобы понять, что они предпочитают видеть свои животы целыми, а не вспоротыми.
Троица Аэлина, Эдион и Несрин сидели в пивной до последнего, окутаные сумраком помещения до такой степени, что едва различали лица друг друга. Они играли в карты, отказывась от предложений присоединится к ним других завсегдатаев таверны,поскольку у них небыло лишних денег на игру. Вместо монет они использовали сушенные бобы, которые они получили благодаря Эдиону. Он лестью и комплементами уговорил одну из подавальщиц принести им их.
Несрин говорила мало. Эдион не мог не признать, что в игре она была хороша, выигрывая раунд за раундом, при том, что он еще не решил до конца, хочетелось ли ему убить Несрин за ту стрелу, которую она чуть в него не пустила. Аэлина задавала ей вопросы о семейной пекарне, о жизни ее родителей на Южном континенте, о ее сестре и ее племянницах и племянниках. Никто из не осмелился напиться в таверне и потому, когда они, наконец,покинули ее, то спать еще не хотелось и они блуждали по переулком оттягивая момент прощания.
Эдион наслаждался каждым шагом свободы. Он был заперт в одном помещении несколько последних недель. Его старая рана болела, о чем он не расспространялся, ни Аэлине или кому-либо другому, хотя его заместитель Бэйн скорее всего узнал бы, о том, что генерал ранен. Эдион все еще размышлял об этом, когда они шагнули в узкий, сумрачный переулок, где темные камни зданий отражали серебрянный свет луны.
Он услышал тихий звук, шуршание обуви по камню, прежде чем его спутницы это услышали, улавливая звук с помощью своего фэйского слуха. Он вытянул руку, загораживая проход Аэлине и Несрин, которые моментально замерли в молчании.
Эдион принюхался, но незнакомец находился не с ветреной стороны. Поэтому он прислушался.
Всего один человек, судя по практическим бесшумным шагам, что протекали сквозь стену тумана. Незнакомец двигаясь с грацией хищника, и это заставило инстикты Эдиона выйти на передний план.
Эдион проверил свои боевые ножи, когда мужской аромат ударил его в нос – запах немытого тела, но с оттенком сосны и снега. Такой же сложный и многослойный аромат сплетенный в незнакомце, он ранее чувствовал на Аэлине.
Мужчина вынырнул из тумана, высокий – должно быть на дюйм выше, нежели сам Эдион - крепко сложенный и сверху донизу хорошо вооруженный, в бледно-серой мантии и капюшоне.