Она подошла к коробке, которую привезла Лисандра, и вытащила другой амулет.
- Ювелир Лисандры, - заметил Рован, - очень талантливый человек.
Аэлина подняла копию амулета. Размер и вес почти полностью совпадали. Она самодовольно оставила его, как ненужную драгоценность.
- Только если кто-то спросит, где амулет.
Ливень уже сменился до устойчивого дождя, когда часы пробили еще один раз, и все же Аэлина не ушла с крыши. Она поднялась туда, чтобы принять дозор у Эдиона, очевидно – Рован ждал, выжидал, когда часы пробьют полночь, чтобы затем сменить ее.
Рован ждал.
Она стояла под дождем, лицом на запад – к неярко светящемуся замку, который находился справа, не к морю, позади нее, а через весь город, к замку.
Он не возражал против этого, когда она взглянула на него. Он хотел сказать ей, что его не волнует, что она знает о нем, пока это не отпугивало ее – и он все рассказал бы ей раньше, если бы он так глупо не отвлекался на то, как она выглядела.
Свет лампы отражался от гребня в ее волосах и струился вдоль золотого дракона на ее платье.
- Ты испортишь платье, если продолжишь стоять под дождем, - сказал Рован.
Аэлина обернулась к нему. Дождь оставил на лице разводы краски от теней для век, ее лицо было бледное, словно живот рыбы. В ее глазах – вина, гнев и мука – поразили его словно удар в живот. Она снова повернулась к городу.
- Я никогда не смогу надеть это платье снова.
- Сегодня вечером я могу позаботиться о нем, - сказал он, подойдя ближе, - если ты сама только не хочешь быть той, кто сделает это.
И после того, что этот ублюдок пытался сделать с ней, что он планировал сделать с ней. Им с Эдионом потребуется много времени, чтобы оборвать жизнь Аробинна. Она пристально посмотрела через весь город на Башню Ассасинов.
- Я сказала Лисандре, что она может сделать это.
- Почему?
Она обхватила себя, крепко обняла.
- Потому, что у Лисандры есть больше всего прав сделать это, чем у меня, тебя или Эдиона, она заслуживает быть тем, кто совершит возмездие.
Это было правдой.
- Ей нужна будет помощь?
Она покачала головой, разбрызгивая капли дождя с ее заколок и влажных прядей волос, которые успели высвободиться. -- Шаол пошел убедиться, что все пройдет хорошо.
Рован позволил себе на мгновение взглянуть на нее – на расслабленные плечи и приподнятый подбородок, согнутые локти, изгиб ее носа напротив света фонаря, тонкую линию ее губ.
-Это неправильно, - сказала она. - По-прежнему хотеть, чтобы был другой путь.
Она нервно выдохнула, выпустив облачко пара.
- Он был плохим человеком, - прошептала она. - Он собирался поработить меня своей воле, использовать меня, чтобы захватить Террасен, возможно, чтобы сделать себя королем – возможно, чтобы произвести на свет моего… Она вздрогнула так сильно, что золото замерцало на ее платье.