Они обязательно найдут способ разорвать контракт и вытащить ее из этого места, подальше от этих людей. Вильгельмина пыталась объяснить, что она намерена выполнить все условия контракта, что Повелитель и Князь Яслана вовсе не чудовища, которыми пытается их выставить Александра.
Но никто не стал слушать, как и много лет назад, когда ее отец, Роберт Бенедикт, попытался взять свою дочь силой после того, как Джанелль исчезла, — прошло всего несколько месяцев с того дня, как у него впервые появились симптомы странной болезни, которая в конечном итоге убила его. Вильгельмина сбежала из дома, потому что боялась, что однажды никто не услышит ее криков или же не обратит на них внимания, потому что она превращалась в их глазах в «трудного ребенка», совсем как Джанелль.
Они не стали слушать ее. Потому что были всегда уверены в собственной правоте, в том, что прекрасно знают, что лучше для других. Даже Филип. Он все время твердил, что теперь все будет замечательно, что Роберт мертв, поэтому дома не появится больше никаких проблем. Но этого не могло быть, ничто не было бы замечательно, потому что теперь родные считали, что она не в себе, это читалось в их взглядах. Все ее намерения или желания будут окрашиваться их убеждением в нестабильности нервной особы. И только привязанность к Филипу и осознание того, что ему будет больно услышать об этом, помешали Вильгельмине сказать, что ей очень хочется остаться здесь.
Страх, что родные могут, невзирая ни на что, увезти ее отсюда после стольких усилий, приложенных, чтобы попасть в Кэйлеер, довел ее до того, что девушка вскочила с диванчика и завопила:
— Нет! Я не хочу!
Люцивар моментально оказался в комнате и увел ее быстрее, чем остальные успели хотя бы пошевелиться.
Она никак не могла унять дрожь, и страх продолжал глодать ее душу.
Наконец рука Люцивара опустилась на плечо девушки, вынуждая ее остановиться. В следующий миг он призвал маленькую серебряную фляжку. Заставив колпачок исчезнуть, эйрианец положил одну руку на затылок девушки, а второй прижал горлышко к ее губам.
— Если и дальше будешь так трястись, то непременно что-нибудь сломаешь, — с явным раздражением произнес Люцивар. — Сделай один глоток. Это поможет тебе прийти в себя.
— Мне не нужно успокоительное, — поспешно отозвалась Вильгельмина, чувствуя, как в душе волной поднимается отчаяние. — Со мной все в полном порядке.
— Разумеется, если не учитывать, что ты перепутана почти до смерти и это явно не идет тебе на пользу. — Люцивар пристально взглянул на девушку. — Это не успокоительное, Вильгельмина, — тихо произнес он. — Это домашняя настойка Кхари. Эффект от нее просто поразительный. Настойка поможет тебе согреться и захмелеть, а заодно не даст рассыпаться на кусочки. Так что зажми нос и пей.