Автор
В эпоху, когда каждый дом имел лишь одного мужа и одну женщину, властные маги начали создавать многоженство. Но каждый новый брак означал гибель второго участника. Здесь рассказывается об удивительной королеве, которая не желает умирать, даже когда вокруг разгорается война и многие люди пытаются извлечь выгоду от её уникального положения....
На мой вопрос, как вообще может быть такое понятие, если официально изменять супругам запрещено, она ответить внятно не смогла.
— Ты умная и разумная девушка. Не стоит уподобляться всяким…
Вот и всё, что я получила в ответ.
Как Енара успела вышить этот шедевр, мне было неизвестно. Но несмотря на относительную строгость наряда (длинная юбка в пол, с несколькими складками, совсем слегка украшенными вышивкой, и воротник-стойка) левый бок у меня был практически не прикрыт. Абсолютно прозрачная ткань лишь служила основой для вышивки.
Привлечь внимание мне удалось. Сегодня все короли смотрели на меня такими взглядами, что хотелось гордиться. Если бы они еще заговорили со мной. А о танце я и не мечтала уже.
Мне всё ещё хотелось переговорить с королями, но всё время что-то останавливало. Вот и сейчас так. Мы вышли, заученными речами поздравили присутствующих с наступающим новым годом, а потом пошли танцы, перемежающиеся с поздравлениями и выступлениями.
Первый танец я подарила министру торговли. Граф Лурье весь танец восхищался моей смелостью и хваткой. И если сначала можно было подумать про платье, то дальше речь явно была про договор, что мне льстило гораздо больше. Следующий танец все-таки вырвал герцог Дюранец, которому я уже сама намекнула, что он ставит меня в неудобное положение. И мне даже показалось, что он искренне огорчился.
Символично вышло, что за пять минут до полуночи объявили мою песню. Типа я должна порадовать и воодушевить народ. Только моя песня была обо мне и никоим образом не касалась народа. Конечно, в тексте они могли найти и себя, но это было бы индивидуальным фактором.
Сглотнув ком в горле, в ожидании негативной реакции окружающих я вышла на подиум, служивший здесь сценой, и взяла гитару. Выдох толпы был первой реакцией.
Одурело тело, я дурею сама.
Меня завертело, а ведь знала, знала.
Что нельзя всё близко к сердцу принимать,
И нельзя без риска душу вам рвать.
Да, такие времена:
Мой мир хрустальный и живой —
Здесь не нужен никому такой.
Чуть откроешь двери, чтоб впустить печаль —
Соберутся звери, а ведь жаль, жаль.
