Лед был такой толстый, что по нему с берега на берег свободно проезжали экипажи и на кострах жарили мясо.
В историю это время вошло под названием «Зима Сильного Мороза» или «Великая Нужда». Лодочники не могли зарабатывать себе на пропитание своей профессией. Принцесса проявила сочувствие к их страданиям и собрала для них деньги. Поэтому на берегу Темзы бедные лодочники всегда радостно приветствовали добрую принцессу, когда мимо проезжал ее экипаж.
А другие вспоминали, как она просила о снисхождении к тем несчастным, которых схватили во время мятежа 1715 годи. Правда, нельзя сказать, чтобы ее просьбы подействовали ни угрюмого старого Георга. Вроде бы ему не нужна английским корона, но он безжалостно обошелся с теми, кто пытался ее отнять. Горожане видели казнь лорда Деруэнтуотера и лорда Кенмюра. Они слышали, как графиня Нитсдейл умоляла короля о снисхождении к ее мужу и как жестоко отказал Георг безутешной леди.
По городу ходили рассказы о чудесном спасении лорда Нитсдейла из Тауэра. Таком романтическом и таком волнующем, что оно могло бы вызвать симпатию и у твердокаменного ганноверца. Нитсдейл находился в Тауэре и ожидал смерти, а его жене не удалось тронуть сердце короля своими мольбами. Но графиня была не только храброй, но и решительной женщиной. Вместе с компаньонкой она пришла в Тауэр, надев на себя два плаща, а компаньонка была в двух платьях. В камере осужденного на смерть они быстро одели лорда Нитсдейла в женское платье и плащ, наложили румяна и пудру, низко опустили на лицо капюшон, и леди Нитсдейл с мужем вышла из тюрьмы, оставив в камере компаньонку.
Такая романтическая история способна захватить воображение каждого. Нитсдейлы бежали на континент, и даже Георг понял, что нельзя наказывать женщину, участвовавшую в обмане. Настроение толпы и так склонялось не в его пользу. И хотя Яков вернулся во Францию, это еще не значило, что англичане полюбили Георга.
Но пока принц и принцесса ехали по улицам, направляясь в Друри-Лейн, горожане вспомнили, что принцесса просила короля о снисхождении к пойманным мятежникам 1715 года, и среди них и о лорде Нитсдейле. Поэтому имя принцессы связывали с романтическим побегом, и за это люди еще больше любили ее.
Что касается принца, то он не был неприятным человеком; к тому же его ненавидел отец, и эта ненависть вызывала симпатию народа к принцу.
Поэтому в толпе всегда находились желающие поприветствовать криками принца и принцессу Уэльских.
Для Каролины улицы Лондона всегда представляли волнующее зрелище. Шум и цвета сильно отличались от всего, что она видела до приезда в Англию. Ее не переставали очаровывать крики уличных продавцов, прокладывавших себе путь среди экипажей и случайного портшеза.