В королевстве, где правят маги и чары не учатся в школах, одна девушка пытается найти свой собственный путь. Она сильна и уникальна, но ее предыдущие достижения только подогревают опасение среди врагов. В этой книге вы встретите тонкую балансировку между драмой и приключениями, каким-то необычным магическим миром, где каждый шаг может быть последним....
– Да кому мне рассказывать? Лиры нет. Давай говори уже. Я переживаю.
Сглотнув, я опустила взгляд на скомканный носовой платок в своих руках.
– Бенедикт спас мне жизнь, напоив своей кровью, – тихо начала я. – И при этом привязал меня к себе чем-то вроде клятвы крови, поэтому теперь я должна пить из него до конца своих дней, чтобы не умереть.
Бриана пугающе долго не издавала ни звука. Я нерешительно подняла голову и встретилась с ней взглядом. Вампирша в шоке уставилась на меня.
– Он… что? – кое-как сумела произнести она.
Я обессиленно пожала плечами:
– Кажется, он дал мне так много своей крови, что часть ее навсегда перешла ко мне… или что-то в этом роде. В общем, я совершенно сбита с толку.
К сожалению, тот факт, что я продолжала чувствовать Бенедикта, не помогал мне привести в порядок эмоции. Его присутствие маячило на задворках моего сознания, как раздражающее пятно на очках, которое невозможно оттереть. Оно в буквальном смысле только и ждало момента, чтобы вернуть меня к нему.
– Я не знаю, что сказать, – призналась Бриана.
– Я тоже не знаю. Но Бен, видимо, ожидал, что я запрыгаю от радости…
– Значит, он не против? – уточнила она.
– Не знаю. Наверное, сейчас уже не особенно. Он обиделся, что столь многим пожертвовал ради меня, а я этого не оценила. Но как мне реагировать, когда у меня ни с того ни с сего вырастают клыки? Я никогда этого не хотела.
Подруга нахмурилась:
– А ты могла остаться человеком? То есть… если бы Бенедикт не дал тебе так много крови, ты бы выжила?
У меня сжалось горло.
– Нет, – выдохнула я.
– Тогда разве не хорошо, что он это сделал? – задала она осторожный вопрос.
– Я… я не знаю.
Бриана меня не торопила и молча ждала, пока я размышляла. И чем дольше сидела здесь, тем больше утихала моя злость на Бенедикта. Я все еще сердилась на него за то, что он не сказал мне правду сразу, но остальное?
То, что он сделал, похоже, необратимо.
