Автор
В глубоких мрачных коридорах древнего аббатства, свет луны и звёзд играет танец над высеченными в камне структурами. В эти бесконечные ночи я ползу по холодному камню, проникая в чарующую тьму священного места. Вместе с ночной прохладой приходят необычайные ощущения — как будто сама ночь дышит рядом, и мое сердце бьётся от радости и тревоги одновременно....
Хорошо мне досталось! Треснувшая приборная панель, выбитое лобовое стекло, остатки айрбэгов, что выстрелили сразу же, при первом кувырке… Руль врезался в грудь, словно решив стать частью моего организма. Из-за него трудно дышать и не могу пошевелиться. И кровь… кровь везде! Моя, подмерзающая, хотя я давно уже замерзла, но все еще жива. Холодный воздух проникал сквозь разбитое стекло в кабину маленького «Рено» – подарка самой себе на тридцатилетие. Хорошо же я отпраздновала! Молодец, Лизка, куда лучше. Вместо лобового столкновения с летевшей по встречной фурой выбрала кувыркнуться с насыпи на скорости сто километров в час.
Каждый вздох становился персональным адом, вырывался со стоном наружу, превращался в белый пар на морозе, клубился около рта. Мысли тоже клубились, то появляясь, то исчезая. Надо же, все-таки сделала двойной прыжок, о котором так мечтала в детстве, когда мама отдала на фигурное катание! Пусть на машине, пусть вместо катка – обледенелая дорога, зато прыжок хорош, на целый тройной аксель потянет.
На грани затягивающегося пеленой сознания услышала истошные вопли сирены. «Скорая»? Глядишь, и правда спасут. Главное, дождаться, прогнать страшную апатию, что уносила боль, да меня за собой в место, где не существует законов времени и пространства, где звонят колокола, но не по мою душу… Мысли путались. Почему-то я вновь очутилась под сводами огромного храма.
Бум! Бум! Это уже не колокол. С трудом открыла глаза.
– Жива? – спросил спасатель.
– Нет, – ответила я.
– Жива, – удовлетворенно произнес он. – Сейчас вытащим. Держись, детка!
И я держалась. Даже не поморщилась, когда пневматическими кусачками перерезали стойки автомобиля."
"– Дыши, девочка, дыши, – говорил врач, когда вытащили, вернее, буквально вырезали из разбитой в хлам машины и переложили на носилки.
