Сестры спасли мужа короля от смерти, но теперь героиня живет с чувством вины. Неопределенность и отчаяние нарастают, когда в центре событий оказываются королевская кровь и стальные небеса. Возникает конфликт между долгом, любовью и невыносимой болью.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Королевская кровь 10. Стальные небеса» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Сестры спасли мужа короля от смерти, но теперь героиня живет с чувством вины. Неопределенность и отчаяние нарастают, когда в центре событий оказываются королевская кровь и стальные небеса. Возникает конфликт между долгом, любовью и невыносимой болью.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сестры спасли мужа короля от смерти, но теперь героиня живет с чувством вины. Неопределенность и отчаяние нарастают, когда в центре событий оказываются королевская кровь и стальные небеса. Возникает конфликт между долгом, любовью и невыносимой болью.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Королевская кровь 10. Стальные небеса» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Прикажешь вдобавок к щитам, что защищают от проникновения снаружи, поставить на окна покоев внутренние щиты? Маячки на королеву?
— Если бы это помогло, я бы так и сделал, — усмехнулся Демьян. — Но щитами огонь не остановишь. И приказами тоже. Нет, Хиль. Я дам ей то, чего ей не хватает. — Он помолчал и добавил. — Маячок — поставь.
— Сделаю, — обрадовался комендант. — Сейчас же попрошу мага, пока ее величество спит, если ты разрешишь сделать это скрытно.
— Не нужно скрытно, — проговорил его величество так, будто обладал тайным знанием. — Я поговорю с Полиной, и она сама прикажет тебе его поставить. Завтра, Хиль.
На следующий день Полина была настолько идеальной королевой, что даже леди Мириам не высказала ей ни одного деликатного наставления. Хотя, возможно, почтенная берманка была до такой степени ошарашена героически-безрассудным поступком госпожи, что поняла бесполезность увещеваний.
Идеальности Полине придавала и дождавшаяся пробуждения записка от секретаря Демьяна, в которой значилось, что его величество позвонит супруге около половины третьего дня по времени Бермонта, если позволит обстановка.
Королева немного трусила, но совсем чуть-чуть: ей представлялось, как Демьян рассержен, и хотелось сделать что-то, что отвлечет его. Поэтому, получив два с половиной часа отсрочки перед разговором с мужем, она заторопилась. Нужно было многое успеть.
Но для начала Полина заглянула к леди Редьяле. Свекровь отдыхала в кресле после утреннего посещения школы для девочек, попивая пахнущий на всю гостиную ягодный отвар; горничная, присев на низенькую скамеечку, разминала ей ноги.
Увидев невестку, матушка Демьяна отослала служанку, и Поля смиренно извинилась за беспокойство, которое доставила своим безрассудством. Она по статусу могла и не объясняться, но леди Редьяла всегда была к ней очень добра, и ей не хотелось портить отношения.
Свекровь все же была сильно огорчена, но ни ругать, ни обвинять Полину не стала. Только проговорила, величественно поднявшись и протянув руки в знак того, что принимает извинения:
— Мне страшно даже подумать о том, что было бы с Демьяном, если бы ты вчера погибла, — сказала она слегка укоризненно, пожимая невестке пальцы. — Хорошо, что все обошлось — но ведь тебя ранили. Конечно, Демьян мягок с тобой, и будет мягок всегда, и даже когда мы вчера говорили с ним, он не был зол. Но подумай: ведь он сейчас каждый день подвергается опасности. Не время отвлекать его, милая. Мой сын должен быть сосредоточен на том, чтобы победить врага, защитить страну, не пропустить удар, а не думать каждый момент времени о том, не случилось ли что-то с тобой.
— Я понимаю, — кротко вздохнула Поля, и лицо леди Редьялы разгладилось. На Полину никто никогда не мог долго сердиться.
